— Полагаю, учитывая поцелуй, а потом еще и это, я не хочу, чтобы ты думала, будто я… а-а-а… думаю о тебе только в… таком… ключе, — заканчиваю я, глупо и неловко. — И кто теперь сгорает со стыда?

— Я так не думаю. Но это очень тактично с твоей стороны.

— Думаю, для нас обоих это что-то новое. Так что будем двигаться постепенно. Хорошо?

Она кивает.

— Да. Звучит отлично. — Пауза. — Эй, Ной?

— Да?

— Я рада, что ты позвонил.

— Я тоже.

— Я напишу тебе, когда буду подъезжать.

— Договорились.

——————————

Я не нервничал так уже очень, очень давно. Я принял душ, надел свои лучшие джинсы и хенли цвета слоновой кости с длинным рукавом, про которую Тейлор всегда говорила, что это ее любимая вещь из моего гардероба. Видимо, в ней мои предплечья смотрелись выигрышно, хотя, признаюсь, я понятия не имею, что именно делает мужские предплечья привлекательными. Сейчас я стою на подъездной дорожке к дому Морган, барабаня пальцами по рулю в ожидании, когда она выйдет, мое сердце колотится со скоростью миллион ударов в секунду, а ладони стали влажными.

Свидание, первое свидание. В пятьдесят три года.

Я закрываю глаза и тру лоб костяшками пальцев, тяжело вздыхая, но стоит мне закрыть глаза, как они становятся чистым холстом, на котором память рисует весьма яркую картину полуголой Морган.

Звук открывающейся пассажирской двери застает меня врасплох, и я виновато вздрагиваю, когда Морган садится рядом.

— Черт!

Она тихо фыркает.

— Прости, не хотела тебя напугать. Задумался о высоком, да?

— Вроде того, — бормочу я, скользя по ней взглядом.

Она тоже успела принять душ: влажные волосы заплетены в косу, перекинутую через плечо и продетую в отверстие белой бейсболки с логотипом ее академии фигурного катания спереди. На ней бледно-зеленый топ, благодаря которому ее темно-зеленые глаза кажутся еще ярче… с глубоким вырезом, открывающим роскошную ложбинку на груди. Вываренные джинсы с прорезями на бедрах обнажают полоски бархатистой кожи.

— Как твой ожог? — спрашиваю я, переключая передачу.

Она небрежно пожимает плечом.

— Порядок. Я нанесла немного алоэ после душа.

Оказывается, с Морган легко вести непринужденные беседы. Мы болтаем во время короткой поездки от ее дома до кафе «У Лорны» в центре города – обсуждаем местные сплетни, то, как освещение предстоящего хоккейного матча привлекло в наш сонный городок небывалое количество туристов, и слышал ли я новую авторскую песню «Джукбокс». Наша болтовня продолжается и за кофе, пока мы ждем, когда Мэгги примет заказ, а затем – когда принесут еду.

Лишь когда нам приносят заказ и мы приступаем к еде, разговор переходит в более серьезное русло.

— Можно задать тебе личный вопрос? — спрашивает Морган, перекладывая вилкой яичные белки на тост с авокадо.

— Конечно. Все что угодно.

Она ухмыляется.

— Вообще все?

— Я не обещал, что отвечу, но спрашивать можно.

Она усмехается.

— Справедливо. — Делает глоток кофе, в котором полчашки сливок и щепотка настоящего сахара. — Это… это твое первое свидание? С тех пор, как… — Морган замолкает, явно не зная, как вежливо закончить мысль.

Я сжаливаюсь над ней.

— Да. Это мое первое свидание после смерти Тейлор.

Она морщится.

— Прости. Это не мое дело…

— Нет, все нормально. — Я тянусь через стол и накрываю своей ладонью ее руку, сжимающую кружку так, что пальцы просунуты в ручку. — Вообще-то, я полтора года проходил терапию. И одна из вещей, которая лучше всего помогла мне смириться со всем этим, заключалась в том, чтобы просто заставить себя произнести это вслух. Я избегал этого месяцами – не мог назвать ее имя, не говоря уже о том, чтобы озвучить факт ее ухода. Доктор Завади заставил меня посмотреть правде в глаза – мне пришлось сказать вслух: «Тейлор мертва. Она скончалась». — У меня до сих пор перехватывает горло. — Все еще больно, но… это реальность, понимаешь? То есть произнести это вслух тяжело, но действенно. Пока я отказывался это признавать, я мог продолжать притворяться, что однажды она просто появится, мол, я просто пошутила, я здесь. Принятие и озвучивание реальности лишило меня этой иллюзии. Что, с одной стороны, отстойно, но с другой – необходимо.

Морган отпускает кружку и переплетает свои пальцы с моими.

— Не знаю, хватило бы мне смелости на такое.

Я качаю головой.

— Это не смелость, дорогая. Просто реальность. От реальности не убежишь, как бы крепко ты ни зажмуривалась и как бы громко ни мычала себе под нос.

Она кивает.

— Да, я знаю, что это правда. Ты просто… я восхищаюсь тем, как хорошо ты справился со своей потерей.

Я качаю головой.

— Ты не видела меня в плохие дни, Морган. Бывали дни, когда я не мог встать с постели. Дни, когда я напивался до беспамятства. Дни, когда я был так зол на весь мир, что не решался выйти из дома, иначе попал бы за решетку.

Ее глаза блестят от слез.

— Ты потерял жену, Ной. Тебе позволительно сломаться. Но ты собрал себя по кусочкам. И ты, и твой сын.

Я улыбаюсь.