— Бибикнул? Он бибикнул?

Я демонстрирую на ней – она хохочет и отбивает мою руку.

— Ладно, больше так не делай.

— Вот именно!

— Но ты же просто шутишь, да? На самом деле он сделал это не так.

— Нет, именно так все и было.

— Он что, впервые в жизни трогал женскую грудь? Типа, никто и никогда не говорил ему, что делать так не сексуально?

Я фыркаю от ее формулировок.

— Очевидно, что нет. И на этом все закончилось.

— Полный кринж, — произносит она, снова звуча как мудрец, и понимающе кивает.

— Полный кринж, — соглашаюсь я. — И черт возьми, еще какой.

— Что-то подсказывает мне, что тренер Остин не будет бибикать тебе грудь.

— Я тоже так думаю. При условии, что мы зайдем так далеко. И нет, я не буду откровенничать с тобой, если и когда это произойдет, потому что у меня есть свои границы, и сплетничать о деталях моей сексуальной жизни с дочерью – одна из них.

— Это справедливо, и, честно говоря, я не думаю, что мне хочется знать подобные подробности о моей матери.

Я смеюсь и снова сжимаю ее в объятиях, прежде чем отпустить.

— Рада, что мы пришли к согласию.

Она кивает, а затем хватает меня за запястье, не давая уйти.

— Мам?

Я оборачиваюсь.

— Да, малышка.

— Думаю, тебе стоит пойти с ним на свидание.

— Я подумываю об этом, милая. Просто мне было очень больно. То, что случилось с твоим отцом, на самом деле… оставило много душевных шрамов. После такого очень, очень трудно снова открыться кому-то.

— Очевидно, раз уж ты за восемнадцать лет поцеловала всего двух мужчин.

— Трех. Два года назад я ходила на новогоднюю вечеринку, и какой-то случайный турист поцеловал меня, когда часы пробили полночь.

Мэл закатывает глаза.

— Я не об этом.

Я вздыхаю.

— Я знаю.

Она встает и целует меня в щеку.

— Нам обеим нужно быть смелыми, да? — Она направляется к лестнице.

— Знаешь, нет никакой нужды торопиться снова бросаться в омут с головой, — кричу я ей вслед от подножия лестницы.

— Для меня – да. — Она свешивается через перила наверху, чтобы посмотреть на меня вверх. — А для тебя? Возможно, стоит немного поторопиться. Ну, знаешь. Учитывая обстоятельства.

— Ты что, называешь меня старой, Мэллори Морган Уилер?

Она показывает пальцами расстояние в пару сантиметров, затем складывает из пальцев сердечко и одними губами произносит: «Я люблю тебя».

Я качаю головой, посмеиваясь про себя, пока протираю столешницы, мою кастрюлю и выключаю свет на кухне.

— Немного поторопиться, — бормочу я. — Я не старая.

Но где-то на задворках сознания тоненький голосок шепчет, что, возможно, мне не стоит слишком долго раздумывать. До моего пятидесятилетия осталось меньше полутора лет.

Пятьдесят! Полвека.

В последний раз, когда я занималась сексом, iPhone 3G был на пике популярности, Обама вел предвыборную кампанию, а «Саша Фирс» был главным альбомом года, еще в те времена, когда альбомы вообще были в ходу…

Боже. Это даже как-то грустно.

Можно ли разучиться трахаться?

Существует ли обнуление девственности? Типа, после пятнадцати лет воздержания ты официально снова девственница? Если да, могу я получить это в письменном виде? Какую-нибудь грамоту за достижения или вроде того.

Это жалко?

Может, мне просто плюнуть на все это и уйти в монастырь. Но я не особо жалую организованную религию, что, полагаю, создает проблему для этого плана.

Но затем я думаю о Ное Остине на ступеньках моего гаража, который пристально смотрел на меня снизу вверх своими большими, глубокими, темно-синими глазами, и вспоминаю его руки на моей талии, как он без усилий поднял мои сто семьдесят восемь сантиметров роста и семьдесят два килограмма веса.

Как он прижал меня к холодильнику и поцеловал так, будто я была его глотком воздуха.

Я думаю о том, какими влажными стали мои трусики только от одного поцелуя с ним.

И понимаю, что в ближайшее время в монастырь я точно не собираюсь.

Я хочу больше Ноя Остина. Да, я очень боюсь, что мне снова причинят боль, но… это же Ной.

Даже пока я смотрю реалити-шоу на iPad, лежа в постели, мои мысли то и дело возвращаются к поцелуям с Ноем.

И то, что я соблюдала целибат, вовсе не означает, что я потеряла всякое желание. Я регулярно мастурбирую. Я все еще могу пустить слюни, глядя на горячего парня. Я замечаю красивую, упругую задницу или сексуальные плечи, а уж про мускулистые предплечья я вообще молчу.

И всем этим Ной обладает сполна.

Сон не идет, в основном потому, что в моей голове царит хаос из похотливых мыслей. Ной стоит в дверном проеме, освещенный сзади, обнаженный, и смотрит на меня так, будто я – его следующий ужин. Ной в одних трусах. А еще лучше – в одних боксерах… если вы понимаете, о чем я.