Образ ее обнаженной груди проносится в моих мыслях в миллиардный раз с тех пор, как произошла вся эта ситуация, и я трясу головой, чтобы прогнать наваждение.

— Ты в порядке? — спрашивает Морган.

Я киваю.

— Да. Просто… ничего. Все хорошо.

— Думаешь о том звонке? — предполагает она.

Я тяжело выдыхаю.

— Я настолько очевиден? — Я бросаю на нее виноватый взгляд. — Прости, Морган. Я не хочу казаться… не знаю… стремным или типа того.

Я веду машину левой рукой, а правая покоится на консоли между нами; она накрывает мою ладонь своей.

— Все в порядке, Ной. Мы оба взрослые люди. И мы договорились: никаких игр, верно?

Я киваю, на мгновение встречаясь с ней взглядом, когда сворачиваю на парковку у начала тропы.

— Никаких игр.

— Тогда версия без игр заключается в том, что когда ты так на меня смотришь, я чувствую себя… — Она с трудом сглатывает. — Снова женщиной. Я… я имею в виду, очевидно, я женщина. Я хотела сказать…

— Я знаю, что ты хотела сказать, — перебиваю я. — Ты чувствуешь себя желанной женщиной..

Она кивает, облизывая губы.

— Да… да. Именно так.

— Потому что так оно и есть, — говорю я. — Ты желанна.

Морган опускает голову.

— Это приятно.

— Приятно?

Она криво усмехается.

— Да. Приятно. Тебе нужно более описательное слово?

— Вообще-то, да.

— Волнительно. Восхитительно. Запутанно. Страшно. Возбуждающе. — Она смотрит на меня. — Нужно еще?

Я качаю головой.

— Нет, думаю, этого достаточно.

Она похлопывает меня по руке, пока я отстегиваю ремень и глушу мотор.

— Ну, тогда ладно. Пойдем гулять.

Глава 7

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

——————————

МОРГАН

Я сейчас так запуталась, черт возьми.

Я так возбуждена, что аж больно. Моя тупая задница случайно набрала Ною Остину по видеосвязи в полшестого утра, а когда он почти сразу же перезвонил, как истинный джентльмен, я ответила… голой. То есть, да, конечно, я не поняла, что это видеозвонок – я находилась в эпицентре катастрофы. Ногу ошпарило, мой кремовый замшевый диван был залит кофе, который я даже не успела выпить. Так что да, до меня не дошло, что рингтон был другим. Я не смотрела на экран, когда отвечала – или, ну, наверное, все-таки смотрела. Просто не осознала, что это видеовызов, ясно? Так что да, это исключительно моя вина, что Ной Остин увидел мои крошечные сиськи.

Хотя, кажется, ему понравилось то, что он увидел. Особенно учитывая, э-э-э, весомость доказательств. Это самое доказательство четко вырисовывалось под его бельем, почти не оставляя простора для воображения. И теперь оно так же четко вырисовывается в моей голове. Отпечаталось, можно сказать. Выжжено каленым железом.

Я уже и не помню, каково это – прикасаться к мужчине.

Быть обласканной.

В объятиях.

Любимой.

Но затем, если я представляю, как стою в своей спальне с Ноем, а он меня раздевает, меня передергивает от тошнотворного смущения, главным образом потому, что когда я думаю о том, чтобы оказаться голой перед мужчиной, все, что я слышу – это голос Кевина во время нашего последнего секса.

«Ты такая красивая, Морган». — И тут мое сердце дрогнуло, наполнившись надеждой и мимолетным ощущением собственной значимости. — «Ты была бы куда сексуальнее, если бы вставила импланты».

Да, это дословно.

Но на этом он не закончил.

«Вставила импланты и сделала подтяжку живота».

Для справки: он имел в виду ту часть моего тела, где находятся мои ГРЕБАНЫЕ ВНУТРЕННОСТИ, то есть низ живота, который, как и у многих женщин, немного выпирает. Он всегда выпирал, даже когда я была спортсменкой; даже с таким низким процентом жира, что был виден пресс, эта моя часть всегда чуть-чуть выдавалась вперед. Потому что, повторюсь – именно там находятся мои блядские органы… знаете ли, матка? Это было семнадцать лет назад, когда мне был всего тридцать один год, и я еще не растеряла форму олимпийской чемпионки.

А сейчас?

У меня настоящий валик на животе, или как там это называется. Морщинистая кожа после беременности – я явно мазала недостаточно масла ши. Целлюлит и растяжки на бедрах, потому что я прилично набрала вес во время и после беременности, и у меня не было времени что-либо с этим делать, пока дочь не пошла в детский сад. Моя грудь, к счастью, осталась примерно такой же – у Мэл был чувствительный желудок, и она могла усваивать только смеси, так что у меня не было тех увеличений и уменьшений, которые приходят с грудным вскармливанием. А это значит, что мои сиськи все еще довольно высокие и упругие, что радует. Хотя, если честно, я бы предпочла кормить грудью. Я всегда чувствовала себя немного обделенной в том, что казалось важной частью материнства.

Но во всем есть свои плюсы, верно?