— Он вошел, и мне действительно было больно. Не то чтобы адская боль, но ничего приятного. И… он… он… я… Бруклин говорила мне, что через минуту или две станет хорошо, но этого не произошло, и я поняла, что просто… я не готова и хочу остановиться, поэтому сказала: «Стоп», а он такой: «Нет, ты хочешь этого. Ты сама сказала, что хочешь, давай, детка, ты же знаешь, что это приятно, ты знаешь, что тебе это нравится» и все в таком духе.

Моя кровь закипает. Назвать мою ярость раскаленной – все равно что сказать, что солнце немного греет, а океан немного глубокий.

— Мэл, — шепчу я. — Боже мой, милая.

— Я спихнула его с себя и ударила кулаком по носу.

— Отличная работа! Так держать, детка.

— Мне хотелось просто продолжать избивать его. Я была так зла и напугана, меня всю трясло, и я боялась, что не смогу остановиться.

— Справедливо.

— Я оделась и ушла. Я просто… я не могла поверить в то, что произошло. Будто… будто он стал другим человеком. Он выбежал за мной, извинялся, плакал и все такое, в основном потому, что я сломала ему нос. Позже он утверждал, что ему сломали его на тренировке, но все знали, что он лжет. Я просто… я не понимала, что делать, с кем поговорить, что чувствовать. — Дочь встает и начинает мерить шагами кухню. — А теперь я думаю… захочу ли я когда-нибудь попробовать это снова? От одной только мысли о том, что ко мне прикоснется парень… — Она замолкает, содрогнувшись. — Нет. Просто… нет.

— Это тоже нормально. В смысле, это нормальная реакция – то, что с тобой произошло, не нормально. Это неправильно, и Хит еще легко отделался.

— Ты не можешь снова преследовать его, мам.

— Ну, я не могу обещать, что буду вести себя прилично, если столкнусь лицом к лицу с этой мелкой крысой.

Глаза Мэллори расширяются, и она возмущенно выдыхает: — Мам!

Я сохраняю невозмутимое выражение лица.

— Ты забыла, что я была суровой байкершей? Ты же знаешь, что я часто ввязывалась в драки? В том мире, если твой мужчина бьет тебя, ты делаешь то же самое. Я проломлю голову этому мелкому ублюдку.

— Ладно-ладно, амазонка. — Мэллори наклоняется ко мне. — Пожалуйста, убери эту крутую мамочку. Мне не нужно, чтобы ты была моим мстителем. Хит пришел в школу со сломанным носом и двумя фингалами под глазами, и мы расстались. Не нужно быть супер гениальным, чтобы сложить два и два, понимаешь? Он потерял всякое уважение в обществе. А потом, когда ты внесла его в черный список? У него не осталось друзей. Люди его ненавидят. Потому что, хотя никто точно не знает, что он сделал, все догадываются. А еще они знают, что со мной лучше не связываться, потому что я не только могу сломать нос, но и натравлю на них тебя.

— Полагаю, ты такая же крутая, как твоя мама, да?

Она усмехается.

— Наверное. — Но веселье быстро улетучивается. — Захочу ли я вообще когда-нибудь заниматься сексом? Я сломана?

Я притягиваю ее к себе и крепко обнимаю.

— Нет, милая. Нет, нет, нет. Потребуется время и правильный парень, но это произойдет. Тебе просто нужно быть терпеливой к себе и действительно дать себе время, чтобы узнать его. Почти всегда есть признаки, по которым можно понять, что парень похож на Хита, Мэллори. Часть взросления женщины – научиться распознавать их на ранней стадии. — Я снова ее обнимаю. — Как он относится к людям, кроме тебя. Как он справляется с отказами. Как он подходит к интимной близости с тобой.

— И на что ты обращаешь внимание в позитивном смысле? Какие у тебя зеленые флаги?

Я смеюсь.

— О, милая, я явно не тот человек, у которого стоит об этом спрашивать. Ты забыла, с чего начался весь этот разговор?

— Ну, кроме тебя у меня никого нет, так что я спрашиваю тебя. — Она указывает в сторону гаража. — Кроме того, ты целовалась с тренером Остином и не исключаешь, что встретишься с ним снова, так что где-то там должен быть зеленый флаг.

— Ну, во-первых, он так же не уверен во всей этой ситуации между нами, как и я.

— В каком смысле?

— Он вдовец, Мэллори. Три года назад он потерял жену, с которой прожил тридцать лет. Он не был на первых свиданиях и ничем подобным не занимался с тех пор, как был всего на пару лет старше тебя. Горе не проходит в одночасье. Оно просто так не заживает, особенно такое горе. Весь город знал, как сильно они с Тейлор любили друг друга. Так что для него, я полагаю, начать что-то новое будет сложно.

— Вы поцеловались еще до свидания, — услужливо подмечает она.

Вовсе нет.

— Это было… неожиданно… для нас обоих, я думаю. — Я чувствую внутренний дискомфорт, обсуждая это со своей дочерью. Может, дело только во мне, не знаю.

— Но он тебе нравится?

— Да, нравится. Иначе я бы не стала его целовать.

— Ты целовалась с Чарли Казинсом.

— И он мне нравился, пока не начал распускать руки. — Я закрываю рот ладонью. — Забудь, что я это сказала.

— Э-э, нет. Объясняй.

— Я же объяснила. Он распустил руки. Я думала, мы просто целуемся, а он решил, что мы переходим на следующие базы.

— А я думала, ты говорила использовать взрослые слова и не сглаживать углы.

— Как ты смеешь использовать мои собственные слова против меня? — говорю я забавно-невозмутимым тоном. — Ладно. Он бибикнул мне грудь.

Она фыркает.