— В военном ведомстве нам заявили, — первой ответила Варвара Сергеевна, — что проверка может продолжаться несколько месяцев. Елизавета Матвеевна требует признать две прочие записи поддельными.

— Потому что так оно и есть!

— А Софья Павловна, — продолжила Варвара, не обращая внимания, — плачет.

— Я же не специально. — Софья снова всхлипнула.

— Никто не обвиняет вас в слезах, деточка.

— Я обвиняю её мужа. — Елизавета постучала веером по ладони.

— Если документы настоящие, то и своего, — заметила Вера.

— Вот именно это я и желаю опровергнуть!

Арсеньев кашлянул, скрывая улыбку. Вера бросила на него взгляд.

— Вам доставляет удовольствие чужое несчастье?

— Исключительно юридическая сторона вопроса.

— Разумеется. Как же иначе.

— Вы все хотите одного и того же? Установить, какой из браков законен? — Вера снова повернулась к женщинам.

— И получить пенсию, — сухо добавила Варвара.

— И вернуть приданое! — сказала Елизавета.

— Я хочу знать, кем он был на самом деле, — тихо сказала Софья.

Вера посмотрела на неё внимательнее. По крайней мере, этот ответ прозвучал честно.

Софья сидела, сжав руки на коленях. На безымянном пальце блестело простое золотое кольцо, явно не подходящее ей по размеру. Судя по красноте вокруг глаз, плакала она не только из-за сегодняшнего скандала. Похоже, Софья действительно оплакивала мужа.

— Хорошо, — сказала Вера. — Начнём с документов: чувства уже солгали, так что дадим шанс бумаге.

— Позвольте, — вмешался Арсеньев. — Здесь уже может идти речь о подделке официальных бумаг или многожёнстве. Я вынужден…

— Прекрасно.

— Что прекрасно? — переспросил Арсеньев, явно не ожидавший такого ответа.

— Вы займётесь официальными архивами. Я — людьми.

— Я ещё не согласился работать на ваше бюро.

— А я не предлагаю платить. Вы получите бесценный опыт.

Елизавета неожиданно хихикнула. Арсеньев медленно вдохнул, призывая на помощь терпение.

— Княгиня…

— Алексей Андреевич, если поручик совершил преступление, это ваше дело. Если одна из женщин лжёт, вы всё равно захотите это знать. Мы экономим ваше время.

— У ваших рассуждений удивительное свойство: они всякий раз приводят к выводу, удобному лично вам.

— Практичность. Или эффективность — выбирайте любой вариант.

— Я предпочёл бы другое слово.

— Но вслух не скажете. Вы ведь дворянин.

Варвара Сергеевна впервые улыбнулась. Арсеньев наконец сдался.

— Хорошо. Я проверю записи в церковных книгах. Сначала подниму то, что доступно здесь. По дальним приходам отправлю телеграфные запросы. С моими полномочиями хотя бы часть ответов получим сегодня.

— Спасибо.

— Мне кажется, что я ещё пожалею об этом решении.

— Почти наверняка.

***

Первые результаты проверки церковных книг появились к вечеру.

Первая запись оказалась настоящей. Варвара Сергеевна действительно двенадцать лет назад сочеталась законным браком с поручиком Семёном Петровичем Рудневым.

Вера ещё раз уточнила имя, дату и подпись священника на свидетельстве Варвары.

— Значит, Елизавета ошиблась, — сказала Прасковья.

Вера взяла второй лист и замерла.

Вторая запись тоже была настоящей. И вот здесь Вера увидела то, чего быть не могло.

Визуал к главе 7

Глава 8. Беглец с чужой тайной. Часть 1

У Семёна Руднева оказалось три жены — и каждая словно была замужем за другим мужчиной.

Третью запись о браке всё ещё проверяли, но Вера решила не ждать результатов и по очереди побеседовала с каждой из женщин. Их истории неожиданно различались.

Для Варвары Семён был красивым, беспокойным и вечно неудовлетворённым жизнью мужчиной. Он любил риск, карты и женщин, но в первые годы брака был нежным. Потом появились долги, ссоры, долгие отлучки. Исчез он после особенно тяжёлой размолвки, унеся с собой семейные серебряные часы.

Для Елизаветы Руднев был совсем другим: спокойным, рассудительным, почти непьющим. Он рассказывал, что в молодости был несчастливо помолвлен, но никогда прежде не женился. Деньги тестя действительно помогли ему расплатиться с обязательствами, однако свободно распоряжаться приданым он не мог: оно оставалось собственностью жены.

Софья словно описывала третьего человека. Семён был добр, смешлив, любил читать ей вслух и боялся лошадей. И ещё одна странность для офицера: он терпеть не мог карточных игр.

Вера записала это последнее обстоятельство.

— Никогда не играл?

— Ни разу. Как-то господа звали его в клуб, а он сказал: «Я уже однажды поставил на карту больше, чем имел право, и впредь не стану».

— Как вы думаете, что он имел в виду?

Софья покачала головой.

— Я спросила. Он рассердился.