Вера отложила письмо. В этом её брат тоже, возможно, был прав.

— То есть вы хотите, чтобы я провела жениха через санитарный контроль?

— Да.

— Я не сыщик. Пока это единственное, в чём я официально не подозреваюсь.

Из дверей донёсся очень тихий смешок Прасковьи. Вера оставила его без внимания.

Аглая наклонилась вперёд.

— Аграфена Львовна всегда таких проверяла.

— Откуда вы знаете?

— Она устраивала брак моей двоюродной сестры. Узнала о женихе такое, чего не смог выяснить её отец с двумя поверенными.

Вера посмотрела на шкафы с картотекой. Сотни карточек. И если предположить, что покойной тётке были видны те же серебряные нити, которые теперь различала она, загадка старого бюро становилась куда интереснее, чем казалась ещё вчера.

— Хорошо, — сказала Вера. — Посмотрю, насколько у вашего жениха совместимы бакенбарды и биография.

Прасковья Ильинична издала звук, подозрительно похожий на хрюканье подавившегося поросёнка.

— Благодарю вас!

— Но ничего не обещаю. Для начала мне нужен сам Виктор Алексеевич — живой, целиком и желательно без заранее отрепетированной истории.

Аглая засияла.

— Это легко устроить. Завтра у госпожи Белявской музыкальный вечер. Он там будет.

— А как же я?

— Разумеется, вас будут счастливы видеть.

Вера сомневалась. Вдове, чей муж ещё вчера лежал в гробу, едва ли полагалось завтра ехать в гости слушать романсы.

Прасковья пришла ей на помощь, но не с той стороны:

— Вера Николаевна в трауре.

— Ах! Конечно. Простите меня.

Аглая смутилась, но Вера задумалась.

— Тогда пусть он сам явится сюда.

Обе женщины посмотрели на неё.

— Что? — спросила Аглая.

— Скажите ему, что прежняя хозяйка бюро хранила сведения о дворянских семьях и что я нашла часть архива. Если ему нечего скрывать, он просто заинтересуется. Если есть что скрывать — прибежит с достоинством, но очень быстро.

На лице Аглаи медленно появилось уважение. Прасковья же перекрестилась.

— Аграфена Львовна сказала бы, что вы начинаете входить во вкус.

— Сначала бы войти в курс дела. Во вкус я, судя по всему, войду без приглашения.

Глава 4. Жених, которого уже похоронили. Часть 2

Когда клиентка уехала, у нового предприятия обнаружилась проблема гораздо более земная, чем загадочные женихи.

В доме было холодно, печь коптила, половина мебели требовала ремонта, а в письменном столе обнаружилось девять рублей серебром и несколько старых квитанций. Прасковья устроила ревизию с выражением фельдмаршала, осматривающего армию после разгромного сражения, и к полуночи сообщила результат: на содержание дома средств нет.

— Совсем? Даже на достойное обнищание?

— Отчего же совсем? Если не топить, не есть и распустить прислугу, хватит надолго.

— Прекрасно. Отличный финансовый план, просто гениальный.

— А если серьёзно, выплаты на ваше содержание, согласно завещанию, начнутся не прежде окончания поверки долгов князя. Это может занять месяцы.

В нижнем ящике нашлись старые расценки. За проверку рекомендаций, поиск кандидатуры и особенно деликатные сведения Аграфена Львовна брала отдельно — и суммы заставили Веру уважительно свистнуть.

— Княгине не должно свистеть, — отметила Прасковья Ильинична.

— При таких расценках эта княгиня скоро ещё и присвистывать начнёт.

Впервые после пробуждения перед Верой стояла задача, которую она понимала: чужая тревога, неизвестный мужчина, противоречивые сведения и необходимость выяснить правду. Это она умела.

И, представив лицо Арсеньева, когда тот узнает, чем вдова занялась на следующий день после похорон, Вера невольно улыбнулась. Похоже, у новой жизни обнаружилось хотя бы одно невинное удовольствие.

***

Виктор Алексеевич Ратманов явился на следующий день ровно в полдень.

Первое, что подумала Вера: Прасковья не солгала насчёт бакенбард. Они действительно были превосходны.

Сам Ратманов оказался высоким, хорошо сложенным мужчиной с тёмными волосами, открытым лбом и той тщательно выработанной непринуждённостью, которая требует немалых усилий. Одет он был неброско, но дорого. Шляпу держал в руке, перчатки снял ещё в прихожей. Вере поклонился с безупречной почтительностью, а Прасковье — так, будто перед ним была графиня, а не компаньонка.

Опасный тип, решила Вера. Не потому, что явно лжёт, а потому, что слишком хорошо знает, как важно произвести впечатление.

— Княгиня, я чрезвычайно признателен вам за то, что вы согласились принять меня столь скоро после вашей утраты.

— Садитесь, Виктор Алексеевич. Аглая Степановна объяснила причину нашей встречи?

— В общих чертах. Признаться, я сперва несколько удивился.

— А затем?

— Затем подумал, что её осторожность лишь подтверждает качества, за которые я её ценю.

Ответ был хорош. Звучал идеально.