К тому же, я полуголая. Ну, не совсем полуголая. Моя ночнушка узкая, а халат доходит до середины бедер. В комнате прохладно, и у меня мерзнут ноги, несмотря на тапочки, которые я надела. Я закутываюсь в халат и завязываю пояс узлом. Затем подхожу к двери и дергаю за ручку. Заперто, конечно. Я слышала, как Натаниэль запирал ее. Но ведь девушка должна попытаться, верно?

Я кладу ладонь на дверь. Ее поверхность прохладная, шершавая и металлическая.

Что же он делает в этой комнате, что требует таких прочных стен?

Поскольку мне больше нечем заняться, я обхожу периметр, проводя пальцами по стенам. Как и дверь, каждая стена выполнена из металла, хотя и оклеена простыми коричневыми обоями. Я могу сказать, что обои скрывают металлическую поверхность, потому что ни одно дерево не сравнится по твердости с тем, что находится под простым коричневым покрытием. Я нахожу место, где обои слегка отслоились, и просунув под них ноготь, чувствую металлическую поверхность. Могу поспорить, что это железо.

Отлично. Это словно кошмар: я заперта в комнате, обитой железом, с зарешеченными окнами, и нет никакого выхода. Деревянный пол, вероятно, тоже покрыт металлом.

Я должна быть в сознании, это просто сон или какая-то уловка. Это не может быть правдой.

Когда я подхожу к одному из двух окон в комнате, пальцы натыкаются на свежие разрывы на обоях. Я останавливаюсь, чтобы рассмотреть повреждения. Это не просто отклеившаяся бумага, это похоже на царапины, оставленные когтями. Слишком глубокие для домашней кошки, да и расположены слишком высоко для нее.

Боже, у меня от этого места мурашки по коже.

Я подхожу к окну и смотрю сквозь решетку. На улице снуют люди, и, хотя я слышу их голоса через стекло, я не могу разобрать слов. Я смотрю на небо, которое кажется мне таким голубым и чистым, какого я никогда не видела в жизни. Взгляд блуждает мимо зданий к пейзажу за ними.

Ничего не видно. Только горы, заросли кустарника и пыльная двухколейная дорога, которая исчезает вдали, там, где кустарник сменяется пустыней.

Но город-призрак находится недалеко от отеля на Фиаро-Фоллс, где мы с подругами останавливались прошлой ночью. За ним находится город и горнолыжный курорт в горах, который я могла видеть из окна гостиничного номера. А как насчет дорог? Шоссе между штатами? Университетский городок?

Я ничего этого не вижу.

Либо это самая вопиюще реалистичная ловушка для туристов, оснащенная гигантскими экранами, которые показывают пустынный пейзаж и скрывают современные близлежащие достопримечательности, либо…

Нет. О, нет, нет, нет. Я не настолько безумна, чтобы в это поверить. Это невозможно.

Меня накачали наркотиками. Да, именно так. Натаниэль или один из его приятелей, наверное, кое-что дали мне. При этом не используя иглу или что-то распылив мне в лицо. Я никогда не принимала такие таблетки, это точно. Ну, если только кто-то не запихнул их мне в рот, пока я находилась без сознания, но я не чувствую себя одурманенной.

Невозможно. Это не может быть тем, чем кажется.

Я подхожу к изножью кровати и опускаюсь на нее, уставившись прямо перед собой в никуда. Я помню, как встретила того странного старика-шамана, чуть не потеряла сознание, вернулась с подругами в отель, смотрела на луну через открытое окно и слышала волчий вой, а затем помчалась по грунтовой дороге в сторону города-призрака. Когда началось это странное головокружение, и я потеряла сознание.

А затем…

Я очнулась здесь. Окруженная жуткими ковбоями, которые пялились на меня с вожделением.

Пока не появился Натаниэль и не забрал меня. В свою личную тюремную камеру для полуголых женщин.

О, боже, неужели я всерьез допускаю, что, возможно, потенциально, я как бы... перенеслась во времени? Я думала, Герберт Уэллс все это выдумал.

Дрожь пробегает по коже, волосы на руках и затылке встают дыбом. Внимание переключается на пол, и я хожу по нему, изучая странные узоры на дереве. Нет, не узоры. Это царапины. Я опускаюсь на колени возле самого сильно поврежденного участка и провожу пальцами по отметинам. Длинные узкие борозды. Они почти похожи на…

Следы когтей. Оставленные крупным животным.

Я вздрагиваю от еще одной, гораздо более сильной волны холода, которая пронизывает меня насквозь. Зачем Натаниэлю запирать здесь животное? Думаю, это объясняет металлическую поверхность стен этой комнаты, но от этого знания мне не становится легче.

Британский ковбой рычал на меня. Как животное. Он что, закрывался здесь сам? Нет, это безумие. Конечно, как и все остальное, что случилось со мной этой ночью, таковым не является.

Я не могу просто сидеть здесь. Мне нужно как-то сбежать.

Из металлической камеры, которая находится в прошлом. Конечно, без проблем. Я сделаю заточку из своей ночной рубашки. Где Макгайвер, когда он тебе так нужен? Внизу есть люди. Конечно, они странные и жутковатые, но, возможно, кто-нибудь из них выпустит меня отсюда.

Я подхожу к двери и стучу в нее кулаками.

– Помогите! Выпустите меня отсюда! Помогите!