Мир вращается вокруг, словно на карнавальных аттракционах, как это произошло раньше, когда я увидела – как мне показалось, я увидела – таинственного ковбоя. На этот раз окружающее пространство продолжает вращаться все сильнее и сильнее, пока на начинает кружиться вокруг меня с такой скоростью, что я не могу ничего рассмотреть сквозь размытое пятно. Желудок сжимается, и желчь подступил к горлу. Налетает ветер, хлещет по волосам и лицу, и неземной рев оглушил меня. У меня подгибаются ноги. Я падаю на землю с такой силой, что колени пронзает боль, а дыхание становиться таким частым, что мне кажется, что я вот-вот задохнусь.

Я падаю лицом вниз на пыльную улицу Скалы Гнева. Не знаю, как долго я находилась без сознания. Но начинаю медленно приходить в себя. И слышу незнакомые голоса, произносящие слова, которые я сначала не могу разобрать, а потом мозг, наконец, вспоминает, как интерпретировать речь.

– Она мертва?

– Нет. Смотри, Сайлас, у нее глаза двигаются.

Что-то толкает меня. Возможно, нога?

– Ты прав, Арло, – говорит первый голос. – Она не умерла. Но откуда она взялась?

– Не знаю. Судя по тому, как она одета, она, наверное, девушка из салуна.

Второй – мужчина? – хмыкает.

– Его высочество не говорил, что у него новая девушка. И почему, черт возьми, она лежит здесь, растянувшись на земле?

– Девушка пьяна в стельку, вот почему.

Я слышу сопение возле уха, а затем один из мужчин говорит мне прямо в лицо.

– Она не пьяна. Пахнет как от женщины. Парфюмированной водой или чем-то в этом роде.

– Отойди от нее! – кричит другой голос, более отдаленный и более глубокий. Мужчина приказывает властным тоном, словно привык, что люди делают все, что он говорит. В его голосе есть что-то странное, но я не могу понять, что именно.

Судя по звукам, двое мужчин, которые смотрели на меня, отошли. Мои мышцы наконец-то начинают функционировать, и я открываю глаза, принимая сидячее положение. Ноги согнуты и мне приходиться опираться рукой о землю для поддержки. Чтобы ни произошло, меня охватывает дрожь. Я быстро моргаю, пока зрение не становится четким. Свет, исходящий от зданий, стоящих вдоль улицы, освещает мужчин, собравшихся вокруг меня. Двое из них – неряшливо одетые ковбои в помятой одежде – стоят по одну сторону от меня, разглядывая так, словно я свежий кусок говядины, который они хотят приготовить и съесть.

Третий мужчина, который, наверное, кричал на других, неторопливо приближается ко мне. Он склоняет голову на бок, словно изучая. Свет отбрасывает тень на его лицо, и шляпа закрывает его, и я не могу разглядеть черты.

– Что вы натворили? – рычит он на двух других.

– Ничего. Мы услышали шум, обернулись и увидели ее.

Мужчина с властным голосом слегка отклоняется в сторону, чтобы посмотреть на двух других. Свет падает на его лицо.

У меня отвисает челюсть.

«Черт побери».

Это тот самый таинственный ковбой, которого я видела сегодня днем, тот самый, который растворился в воздухе. Я тогда не видела его лица, но узнала по одежде и манере держаться, не говоря уже о мускулах. Это может означать только одно. Я определенно сошла с ума.

Мужчина в сексуальном кожаном плаще опускается передо мной на колени, его серые глаза прищурены, а рот сжат в тонкую линию.Светло-каштановые волосы почти полностью скрыты под шляпой.

Он окидывает взглядом все мое тело.

Мой халат распахнулся, а ночнушка задралась так, что едва прикрывает интимные места.

Таинственный мужчина проводит языком по нижней губе. У него раздуваются ноздри. Он на мгновение прикрывает веки, затем пристально смотрит на меня своими стальными глазами.

– Откуда ты взялась?

– Я-я не знаю. Я вышла из города пешком, а потом у меня закружилась голова, и я очнулась здесь.

– Ты в городе, – говорит он. – Откуда ты взялась?

Мозг, наконец, понимает, странность его голоса, и передает мне информацию. У него британский акцент.

От того, как он смотрит на меня, по телу пробегает теплая дрожь, хотя мне хочется убежать от него.

– Я приехала из университета. Мы с подругами подумали, что будет весело посетить город-призрак. Я… я не знаю, как сюда попала, и я понятия не имела, что в этом парке кто-то работает по ночам.

Он так долго смотрит на меня с таким суровым выражением лица, что я чувствую необходимость поплотнее запахнуть халат, чтобы прикрыться.

– Извините, если помешала вашему шоу.

Мужчина наклоняется так близко, что его нос почти касается моего. Он принюхивается, затем глубоко втягивает воздух через ноздри.

И он рычит.

Звук тихий и, вероятно, его не услышал никто другой, кроме меня. Этот парень рычал. Серьезно.

Он хватает меня на руки и встает, поднимаясь вместе со мной. Обхватив руками запястья, он притягивает меня к себе.

– Тебе здесь не место, малышка. Но раз уж ты соизволила войти в мои владения, теперь ты принадлежишь мне.

Он бросает на других мужчин самый злобный взгляд, который я когда-либо видела.

– Возвращайтесь в ту чертову дыру, которую вы называете домом, вы оба.

Толпа мужчин и женщин выходит из здания, которое, как я внезапно понимаю, является салуном. Они все замирают, когда видят нас с мужчиной, который держит меня в объятиях. Он обнимает меня за талию, прижимая к своему твердому телу, и оглядывает толпу.

– Никто не прикоснется к этой женщине, – кричит он. – Она моя собственность. Понимаете?

Ропот и кивки означают, что они поняли.