Кто-нибудь меня слышит? Я понятия не имею, насколько толстая эта дверь, но кулаки почти не издают звука, когда я стучу по металлу. Мне нужно что-то более твердое, чем руки.

Я смотрю по сторонам, и взгляд останавливается на маленьком комоде рядом с кроватью. Может быть, я смогу выдвинуть один из ящиков и ударить им по железной двери, чтобы поднять шум. Так я и поступаю, выбрасываю одежду, которая, наверное, принадлежит мужчине, и барабаню ящиком о дверь, кричу еще громче, чем в первый раз.

– Прекрати свои кошачьи вопли, – кричит кто-то с другой стороны двери. – Ты беспокоишь моих клиентов.

Я уверена, что голос принадлежит женщине. Не слишком ли я надеюсь на маленькую женскую солидарность?

– Пожалуйста, выпусти меня, – прошу я. – Он запер меня здесь без еды и воды.

– У меня нет ключа. Лучше немного поспи, потому что лорд Вульф вернется только на рассвете.

– Пожалуйста, не оставляй меня здесь. Что, если мне понадобится в туалет?

Я не вижу его в этой комнате.

– Это не моя проблема. Что он хочет, то и получает. Но я передам его светлости, что тебе нужен ночной горшок.

«Ну и дела, большое спасибо».

Я слышу удаляющиеся шаги.

Она оставила меня здесь. Вот вам и женская солидарность.

Почему она назвала его «лорд Вульф»? Он был графом Уайлдером-как-там-его, но это не похоже на «волк». Хотя он рычит…

О, неважно. Я заперта здесь на всю ночь, так что могу устроиться поудобнее.

Я забираюсь под одеяло, но оставляю керосиновую лампу зажженой. Темнота меня сейчас не привлекает. У кровати большое, богато украшенное изголовье и такое же изножье, и, кажется, в нем металлические пружины. Матрас на ощупь более мягкий, чем я ожидала. Простыни на удивление мягкие, а одеяло согревает меня. Я не хотела засыпать, но в какой-то момент задремала, и мне снится вой волка, мерцающий в моей руке медальон и горячий британский ковбой, который меня спас.

Но, клянусь, в какой-то момент я проснулась ровно настолько, чтобы услышать настоящее волчье тявканье.

Проснулась я, когда на горизонте забрезжил рассвет, переливаясь всеми оттенками розового и фиолетового. Что-то теплое прижимается к моему бедру. Я сбрасываю с себя одеяло и похлопываю себя по ноге, ощущая твердые очертания медальона в кармане халата. Я вытаскиваю его, позволяя болтаться на пеньковом шнурке, и смотрю на изображение волка, выгравированное на металле.

За дверью раздаются шаги, они приближаются.

Я сползаю с кровати, засовываю медальон обратно в карман и надежно завязываю халат.

«Хватит пялиться на мою грудь, мистер граф Рауд-Хэмптон».

Звук поворачивающегося в замке ключа говорит о том, что Натаниэль Фортескью соизволил вернуться. Он распахивает дверь, переступает порог и снова закрывает ее. В руках у него ночной горшок.

– Я принес тебе это, – говорит он, ставя предмет на пол. Его пристальный взгляд скользит по всему моему телу. – Тебе нужна одежда.

– Да. Но больше всего мне нужно, чтобы ты меня отпустил.

– Я не могу. Это небезопасно, – он снова окидывает меня взглядом, на этот раз медленнее, и потирает подбородок. – Я попросил Люси подобрать тебе что-нибудь из одежды.

– Я должна поблагодарить тебя за это?

Его внимание переключается на мое бедро, и он хмурится.

– Что у тебя в кармане?

– Не твое дело.

Я опускаю взгляд и понимаю, что в кармане видна форма медальона. Вчера вечером халат болтался свободно, и развевающаяся ткань, наверное, скрывала металлический диск. Сегодня утром я плотно запахнула халат. Вот почему сейчас видны очертания.

– Все, что касается тебя, касается и меня, – он подходит ко мне и сует руку в мой карман. – Ты прячешь здесь золотую монету?

У меня перехватывает дыхание. Тепло его руки проникает сквозь атласную ткань, согревая кожу и вызывая покалывание в самых неподходящих местах.

– Убери руку из моего кармана, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Разве граф не должен соблюдать приличия?

– Это Дьявольская Пустошь. Приличиям здесь нет места.

– Почему этот город называется «Дьявольская Пустошь»?

– У него нет названия. Пустошь окружает город и окрестности на несколько миль во всех направлениях.

– Но почему?

– Тишь, – он водит пальцами у меня в кармане, мягко массируя круговыми движениями. – Я могу делать с тобой все, что захочу, и никто и пальцем не пошевелит, чтобы остановить меня. Этот город принадлежит мне, как и ты.

– Черта с два, – я бью его коленом в пах.

Он ворчит и пятится назад, вытаскивает руку из моего кармана, и медальон падает на пол.

Натаниэль смотрит на него, все еще согнувшись пополам.

– Без шуток, лорд Осел, – говорю я, скрещивая руки на груди.

Он закатывает глаза, чтобы посмотреть на меня.

– Где ты взяла этот медальон?

– Это подарок.

– От кого?

– Не-а. Ты не имеешь права допрашивать меня, когда несколько секунд назад приставал ко мне.

Он хватает медальон и выпрямляется, держа его между нами.