Я полагаю, она имеет в виду, что я говорю не в соответствии с ее предвзятыми представлениями о представителях сословия пэров. Хотя я слышал о романе Джейн Остин «Гордость и предубеждение», но никогда его не читал. Ни один мужчина не снизойдет до прочтения истории, полной романтической чепухи. Кто-то создал ее сценическую версию? Я никогда о таком не слышал, но, с другой стороны, меня едва ли были рады видеть на светских раутах.

– Пожалуйста, прости меня, – говорю я с кислинкой в голосе. – Я не оправдал твоих ожиданий относительно графа. Возможно, ты предпочла бы, чтобы я выбросил тебя на улицу, где я тебя нашел, и позволил местным жителям повеселиться.

– Откуда ты?

– Из Англии.

Не страдает ли она амнезией?

– Я имела в виду, из какой части Англии.

– Больше никаких вопросов.

Мое внимание приковано к ее груди, где распахнулся халат ровно настолько, чтобы я мог увидеть соблазнительную грудь. Мое дыхание становится более тяжелым и учащенным.

Одной рукой она придерживает отвороты халата.

– Мне нужна одежда, которую ты мне обещал.

Да, она права. Отсутствие на ней приличной одежды испытывает мою силу воли. Зверь внутри жаждет ее плоти. Этой кремовой, мягкой, теплой плоти.

– Я же говорил, что Люси найдет для тебя подходящую одежду, – почти рычу я. – Она должна прийти с минуты на минуту.

И я должен уйти. Но я не могу убедить тело подчиниться приказу и покинуть эту комнату. Я стою здесь, как мраморная статуя.

У нее розовые и полные губы – и, как мне кажется, мягкие и податливые. Вопреки моему желанию, взгляд скользит вниз по ее телу, по нежному изгибу живота и мимо бедер, задерживаясь на них. Разум мучает меня фантазией о том, как я сжимаю эти бедра, пока трахаю ее сзади, а она стоит передо мной на четвереньках.

Из горла вырывается глухой рык.

Глаза девушки слегка расширяются, и она крепче сжимает халат. Ее страх длится лишь мгновение, затем она пристально смотрит на меня.

– Помни, что я сказала, лорд Псих. Если ты попытаешься меня изнасиловать...

– Господи, что?

– Псих, – она вздыхает и закатывает глаза. – Думаю, вы, викторианцы, еще не знаете такого слова. Оно означает, что ты ненормальный. Придурок. К тому же очень грубый.

– Я живу в Америке уже пять лет, но никогда не слышал, чтобы кто-нибудь употреблял этот термин. Это означает, что не только «викторианцы», как ты нас называешь, не знают этого слова.

– Неважно.

Прежде чем успеваю спросить, как я должен понять это слово, без всякого контекста, дверь распахивается. Я оставил ее незапертой, зная, что Люси скоро придет с подходящими вещами для этой... раздражающей женщины.

Люси держит в руках сверток с одеждой, скомканный так, что я не могу сказать, что именно она выбрала для странной женщины, которая сейчас занимает мою спальню. Люси останавливается рядом с девушкой и мотает головой в сторону двери.

– Проваливайте, лорд Вульф. Такому джентльмену, как ты, не подобает находиться в комнате, когда его леди приводит себя в порядок ради него.

Естественно, ее голос сочится сарказмом.

– Я буду за дверью, – говорю я Люси с легким раздражением в голосе. – И поторопись, женщина. Я уверен, что моя гостья замерзла.

Ее напряженные соски выступают под скользкой тканью халата и тонкой одеждой, которая надета под ним, так что да, я уверен, что она чувствует озноб. Она не может быть... возбуждена.

Я выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь. И жду.

Прислонившись к стене рядом с дверью, я борюсь с фантазиями, которые снова одолевают меня, когда я думаю о том, какую одежду Люси могла выбрать для женщины, что стала моей подопечной. Я не могу позволить ей свободно разгуливать по этому городу, где нет закона и бога. Как она попала в это место? Прошлой ночью я предположил, что она сама забрела в пустошь после побега из психушки. Но я знаю, что это не так. Никто не может наткнуться на этот город. Из него же никто не может сбежать.

Вопрос остается открытым. Как и почему она оказалась здесь?

«Почему» кажется очевидным. Она здесь, чтобы продолжать мои мучения, чтобы я страдал за свои грехи.

Я наклоняюсь в сторону, прислоняюсь щекой к холодному металлу двери и прижимаю к ней ухо. Хотя я слышу голоса, но не могу разобрать ни слова из того, что они говорят.

Дверь распахивается.

Я натыкаюсь на Люси, которая бросает на меня сердитый взгляд.

– Отойди, ваша светлость, – говорит она. – Если хочешь добиться своего с этой девушкой, то, по крайней мере, делай это на полу. Легче будет навести порядок, когда закончишь ее грызть.

Она прекрасно знает, что я никогда не осквернял женщину – по крайней мере, здесь, в пустоши. Люси ничего не знает о моем прошлом. Она хочет позлить меня, и ей это удается.

– Возвращайся в бар, – рычу я на нее. – И хоть раз не лезь не в свое дело. Ты знаешь, что я могу с тобой сделать, если захочу.

Глаза Люси на мгновение расширяются, и я знаю, что она понимает, что я имею в виду. Она несется по коридору, направляясь к лестнице.