– Подруга, ты очень переживаешь из-за своего проекта «Замковый камень», не так ли? Воображаешь красавцев из города‐призрака? – она наклоняется ближе и шепчет мне на ухо: – Тебе нужно потрахаться, Кайли. Девственность вредно сказывается на твоем психическом состоянии.

– Девственность тут ни при чем.

– Конечно, при чем, – Меган выпрямляется и ухмыляется, глядя на ковбоев. – Это есть в словаре, очень сдержанный студент.

– Я не невинна.

Когда мои подружки хихикают над моим заявлением, я сдаюсь. Если бы я не знала их обеих с пятого класса, я бы обиделась. Но сарказм – это то, чем мы занимались, и я знаю, что мои подруги дразнят меня, потому что любят. Возможно, мне и правда померещился этот мужчина. Я хочу пить, а обезвоживание может творить странные вещи с человеком.

– Мне нужно выпить.

– Извини, детка, – говорит Дженна, кивая в сторону салуна. – Семейный ресторан, никакой выпивки.

– Я имела в виду стакан воды.

Дженна улыбается и прижимается своим плечом к моему.

– Я знаю. Просто шучу. Не можем ли мы, пожалуйста, немного расслабиться и попасть на сыроварню, за посещение которой мы заплатили хорошие деньги?

Она притворно надувает губы, но это немного преувеличено.

– Я надеюсь, что в толпе будут неряшливые ковбои, которые будут приставать к дерзким девицам. Вместо этого мы застряли в Диснейленде, где нас встречает пыльная буря.

– Дай мне что-нибудь выпить, и тогда мы сможем уйти. Хорошо?

Дженна и Меган выражают свое согласие, но не вслух, и я протискиваюсь сквозь толпу, чтобы запрыгнуть на крыльцо салуна. С этой точки лучший вид на горы, расположенных вдалеке за пределами города-призрака, их склоны возвышаются высоко над Большим бассейном, в которой находится Скала Гнева. Хотя я живу в этом районе уже шесть лет, с тех пор как я с моими лучшими подругами решили сбежать из дождливого Сиэтла ради потрясающих пейзажей западно-центральной части штата Юта, я все еще чувствую себя здесь немного не в своей тарелке. Сколько себя помню, я искала чувство связи, которое так и не смогла найти.

Взаимосвязь. Что за глупая идея. Студент-орнитолог, увлеченный наукой, должен быть невосприимчив к сентиментальному мумбо-юмбо. Не то чтобы я когда-нибудь говорила Дженне и Меган, что стремлюсь к чему-то, чему не могу дать определение, к смутному желанию, недоступному моему пониманию. И да, в этом засушливом регионе есть птицы. Я покупаю банку пепси в торговом автомате внутри салуна и иду до конца крыльца, недалеко от того места, где я видела – или мне показалось, что я видела – мужчину в кожаном плаще. В то время как два идиота ковбоя наследили на земле улицы, путь, который выбрал мой таинственный мужчина, чист.

«Потому что его не было, дурочка».

Наверное, я слишком много времени потратила на изучение миграции горной ласточки, и это немного вскружило мне голову.

Шум борьбы привлекает внимание к скрытому тенями переулку между салуном и универсальным магазином. У меня перехватывает дыхание, а пульс учащается.

Мужчина в кожаном плаще широкими шагами удаляется от меня.

Я спрыгиваю с крыльца и устремляюсь за ним следом, но он уже сворачивал за угол в другой переулок за универсамом. Я сворачиваю следом и резко останавливаюсь, когда понимаю, что переулок заканчивается в нескольких ярдах впереди. Тяжело дыша, с бешено стучащим сердцем, вытираю пот со лба тыльной стороной ладони.

Мужчина, конечно же, ушел. Галлюцинации имеют свойство исчезать без следа.

Почему я не могу встретить такого парня? Настоящего мужчину, а не слабака, как все парни, которых я встречала, и которые отнюдь не галлюцинации. Не слишком ли многого я прошу, о герое, от которого захватывает дух? Или, по крайней мере, который не носит мешковатые брюки-карго? Я мечтаю о таком мужчине, о котором читала в книгах и видела в старых фильмах, о таком, который искренне целует женщину.

«О здорово. Возможно, мне все-таки нужно потрахаться».

Я все еще держу в руке банку пепси, которую так и не открыла. Я открываю ее, делаю глоток и осматриваю землю в поисках следов. Я делаю еще глоток шипучки, как же приятен этот благословенный холодок, даже когда газировка обжигает горло. Я делаю еще один глоток и закрываю глаза.

Кто-то кашляет.

Я открываю глаза.

И ахаю, глядя на старика, который стоит передо мной, сгорбившись опираясь на сучковатую деревянную трость. Он изучает меня, прищурив чернильно-черные глаза. Его лицо изрезано глубокими морщинами, а острый крючковатый нос придает ему благородный вид белоголового орлана. Его сгорбленную фигуру прикрывает плетеное пончо, а седые волосы разметались по плечам.

– Вот и ты, – говорит он срывающимся голосом. – Я ждал тебя, Кайли.

Я отступила на полшага. Ждал меня? Нет, это совсем не жутко.

– Откуда ты знаешь мое имя?