– Это не имя. Это подходящее описание, – она крутит пальцем в воздухе в направлении моей головы. – Ты полный придурок, так что можешь носить это как шляпу на голове. Теперь понимаешь?

Нет, не совсем. Но, кажется, я начинаю понимать смысл того, как она меня назвала. Она утверждает, что я ей не нравлюсь, потому что я засранец в высшей степени. Или что-то в этом роде. И все же сегодня утром она умоляла меня взять ее.

Если я хочу, чтобы она подчинялась, возможно, мне стоит сократить количество приказов и перестать рычать. Когда я вспоминаю, как часто вел себя с ней как голодный волк, меня охватывает необъяснимый стыд. Я тру подбородок, избегая ее взгляда.

– Прошу прощения за свое поведение. Это было недопустимо.

– Спасибо, Натаниэль, – Кайли смотрит на меня со смесью любопытства и раздражения. – Я принимаю твои извинения. Возможно, мы могли бы стать друзьями, если бы ты перестал рычать на меня, – в ее голосе больше нет раздражения.

– Даже если я захочу не рычать, – говорю я ей, – я не смогу это контролировать. Волк имеет надо мной сильную власть.

– Ты постоянно на всех рычишь? Неудивительно, что люди в этом жутком городе, кажется, боятся тебя и в то же время злятся на тебя.

– Они презирают меня так же сильно, как и я презираю их. Но страх перед тем, кто я такой, что я могу с ними сделать, перевешивает их отвращение.

– Это такой многословный способ сказать, что ты пугаешь их до смерти?

– Да, я считаю, что это так. Хотя, думаю, ты имеешь в виду это как метафору. Я еще никого не напугал до такой степени, чтобы они вписались.

– Ты меня не напугаешь, – уголок ее рта приподнимается, – мистер я-чудовище.

Я знаю это, но в том, что она меня не боится нет никакого смысла.

– Вот радикальная идея, – Кайли засовывает руки в карманы брюк. – Давай узнаем друг друга получше. Ну, знаешь, поговорим.

– О чем?

– О тебе, – закатывает глаза она. – Да. У меня есть вопросы.

– А мне будет предоставлена возможность и тебе задавать вопросы?

– Да, конечно. Но ты, вероятно, не поверишь ничему из того, что я тебе скажу, – она наклоняется ко мне так близко, что я чувствую ее запах. – Если только ты вдруг поверил, что я из будущего.

– Я не могу позволить себе роскошь не верить. В конце концов, я – волк.

– Как долго ты являешься оборотнем? – склоняет голову набок она, словно изучая меня.

По моей спине пробегает дрожь понимания, но это не желание к ней. Мои чувства, обостренные внутренним волком, предупреждают меня о том, что за мной кто-то наблюдает. И, возможно, не один человек.

– Не здесь, – говорю я Кайли. – Мы должны пойти в другое место, подальше от любопытных глаз и ушей. Я знаю одно место.

– Хорошо, – она выпрямляется и отдает мне честь. – Показывайте дорогу, шериф.

– Никто не отдает честь шерифу. Только строго военные.

– Неважно. Просто отведи меня в свое тайное убежище.

– Разве ты не хочешь поспорить и закатить глаза?

– Нет.

Я изучаю ее несколько мгновений, пытаясь оценить насколько она искренна, но не вижу и не чую ничего, что указывало бы на то, что она лжет. Эта женщина искренне хочет сопровождать меня в мое «тайное место», не имея ни малейшего представления, куда я могу ее повести.

– Следуй за мной, – говорю я, направляясь по улице.

Кайли не отстает от меня, даже когда мы отправляемся в пустыню, где единственными следами являются следы животных. В пустоши нет ни дилижансов, ни троп для фургонов, ничего из того, что бывает в цивилизованном западном городе. Я пересекаю пустыню, направляясь к холму неподалеку от города, и Кайли не отстает от меня, не произнося ни единой жалобы или саркастического замечания.

Холм возвышается примерно на сто футов над поверхностью пустыни, а его диаметр составляет несколько сотен футов. Его склоны крутые, но вершина, которая когда-то представляла собой отвесный обрыв, превратилась в округлую гору. Но мы не поднимаемся на холм. Я веду Кайли к месту на западной стороне пласта, на уровне земли. По мере того, как мы приближаемся к нему, напряжение внутри меня немного спадает.

Сам склон скрывает вход, спрятанный за частью скалы, которая выступает из основной массы. Только в непосредственной близости от холма можно увидеть его. Но сюда никто не заходит. Никто, кроме меня.

Я останавливаюсь у входа и протягиваю Кайли руку.

– Вот и все. Ты зайдешь со мной внутрь?

– Да, – она вкладывает свою руку в мою.

Возможно, я ждал, что она воспротивится идее пойти со мной в темную пещеру, скрытую за каменной стеной. И, возможно, я ошеломлен тем, что она хочет пойти со мной, куда бы то ни было.

Я веду ее в темноту.

Мы проходим расстояние, которое я хорошо знаю, – ровно пятьдесят футов, поскольку я измерил его своими шагами, – пока не выходим из узкого прохода в более просторное помещение. Здесь слишком темно, чтобы Кайли могла что-либо разглядеть, но она следует за мной, сжимая мою руку. Я не чувствую исходящего от нее запаха страха.

Я останавливаюсь у входа в еще одну пещеру.