Я валюсь на землю лицом вниз. Не могу дышать. Не слышу биения своего сердца. Глаза остаются открытыми, но я не моргаю и не могу отвести взгляд. Неужели я умер?

Арчибальд опускается на колени рядом со мной. Он грубо переворачивает меня, хватает за подбородок и дергает за голову. Его губы расплываются в злобной ухмылке.

– Это сделала цыганка. Я стану графом Уайлдерхэмптоном. – он встает и хлопает женщину по руке. – Отличное шоу. А теперь пришло время мне обручиться с очаровательной мисс Атертон.

И дядя неторопливо заходит в дом.

Я должен встать. Чтобы защитить Корделию. От Арчибальда. Но я не могу пошевелиться. Легкие начали работать, хотя и слабо.

Цыганка опускается на колени рядом со мной.

– Я прошу прощения за то, что сделала, но это было все, что я могла придумать, чтобы избавить тебя от участи, которую желал тебе твой дядя.

Он хотел моей смерти. Она пощадила меня. Почему? Я открываю рот, чтобы спросить, но все, что выходит – хриплый вздох.

– Не пытайся пока говорить, – говорит она, и в ее голосе с акцентом больше сострадания, чем я ожидал. – Я не обычная цыганка, если для таких, как я, существует понятие «нормальная». Я дочь Эросабель. Сейчас она поведет тебя. Следуй ее зову, куда бы он ни привел.

Цыганка поднимается и исчезает за деревьями.

Крик эхом разносится по дому, проникая сквозь окно гостиной и достигая моих ушей.

Корделия.

Я поднимаюсь на ноги, все еще чувствуя легкую дрожь, и, пошатываясь, иду к дому. Был ли этот крик скорее сердитым, чем испуганным? Я не могу достаточно хорошо соображать, чтобы отличить одно от другого.

Из парадных дверей выбегает фигура и несется ко мне.

– Натаниэль! – кричит Корделия. – Где ты, Натаниэль?

Я выхожу из тени деревьев и, спотыкаясь, иду вперед.

– Корделия, ты ранена?

Она подбегает ко мне и обвивает руками мою шею.

– Нет, со мной все в порядке. Но твой дядя… – она отстраняется ровно настолько, чтобы мы могли смотреть друг на друга. – Он пытался изнасиловать меня, но я ударила его по голове большим подсвечником.

– Он это заслужил.

Она отступает на два шага, поправляет платье и вздергивает подбородок.

– Я убила его.

– У тебя не было выбора. Ты ни в чем не виновата.

Луна заливает нас своим сиянием.

Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на нее, и во мне поднимается странное томление. Нет, не тоска. Потребность пульсирует глубоко внутри меня, становясь сильнее с каждой секундой, пока я смотрю на луну. Я чувствую какую-то связь с ней, словно я стал единым целым с молочным шаром, висящим надо мной. Дыхание становится быстрее и тяжелее. Я сжимаю кулаки.

И тихо рычу.

– Натаниэль? – спрашивает Корделия. – Что ты делаешь?

У меня напрягаются чресла и пульсируют. Я стискиваю зубы и опускаю взгляд на Корделию. Ее груди, бедра и рот. Мне нужно взять ее всеми мыслимыми способами, и я не могу удержаться от рычания сквозь стиснутые зубы.

Она смотрит на меня безо всякого выражения.

– Беги, – рычу я. – Отойди от меня как можно дальше.

Ее непроницаемое выражение лица расплывается в чувственной улыбке.

– Я не боюсь тебя, Натаниэль. Я же говорила тебе, что мне нравятся грубые мужчины.

– Со мной что-то случилось. Я не могу... я могу... Мне нужно тебя трахнуть.

– Хорошо, – она развязывает шнурки на лифе и распахивает его, обнажая грудь. – Я сняла корсет, пока ждала тебя, потому что молилась, чтобы ты соблазнил меня сегодня вечером. Сделай это, Натаниэль. Возьми меня как животное.

В ее голосе слышится неприкрытый голод.

Я не должен делать то, чего она хочет. Но мне это нужно. Нет, я не чудовище. И все же я чувствую себя им. Дикарь. Голодный. Готовый к спариванию.

Она снимает платье.

И я набрасываюсь на нее, как дикий зверь, царапаю и прижимаю к себе, не думая о ее благополучии. К тому времени, как я понимаю, что она перестала двигаться, я уже сделал то, чего требовал зверь внутри меня. Я взял ее. Более того, я... убил ее.

Сердце учащенно бьется, когда я вижу ее закрытые глаза и красные полосы крови в следах когтей, которые я оставил на ее нежном теле. Я – монстр. Цыганка, возможно, и спасла меня от смерти, но она сделала кое-что похуже, прокляла меня.

Я скрываюсь в лесу, чтобы никогда не возвращаться в Уайлдерхэмптон.

Глава 11

Кайли

Ух ты, какая невероятная история. Трудно поверить, что он не просто поведал мне обо всем, но и открыл свои эмоциональные переживания. Его лицо оставалось невозмутимым, однако голос, окрашенный чувствами, выдавал глубину рассказа. Мы познакомились лишь вчера, но мне кажется, что я знаю его уже гораздо дольше, особенно после того, как он поделился со мной своими сокровенными мыслями.

Возможно, я недооценивала его. Я имею в виду, что он по-своему защищал меня и просто выложил мне все, что у него было на душе. Учитывая, какой ужасной была его жизнь до сих пор, я начинаю понимать, почему он так себя ведет.

Ему страшно. И он одинок.