Кайли стоит наклонившись, ее внимание сосредоточено на подносе с едой, стоящем в нескольких дюймах от порога. Она приседает и тянется за подносом.

Я подхожу к нему.

Она испугалась и вскрикивает.

С этого ракурса я могу заглянуть в вырез платья, где видны кремовые округлости ее грудей. Мой пах напрягается.

– Вставай, – говорю я хриплым от желания голосом, которое вызывает во мне только она. Я не могу сдаться, как бы сильно мне этого ни хотелось.

Кайли поджимает губы, медленно поднимаясь с корточек.

– Возьми еду, – шиплю я.

Она умудряется одновременно и поджать губы, и не отпускать их, затем берет поднос.

– Как прикажешь, ваше высочество.

Я делаю шаг вперед, заставляя ее отступить в комнату, и закрываю за собой дверь.

– Ваше высочество – неподходящая форма обращения к графу.

– Я думала, ты больше не граф. Ты – шериф жуткого городка.

Жуткий? Я понимаю не более одной пятой из того, что она говорит.

– На каком языке ты говоришь? – спрашиваю я. – Ты утверждаешь, что американка, но я не слышал, чтобы кто-нибудь в этой стране говорил так, как ты.

– Это потому, что я говорю на американском языке двадцать первого века, – она ставит поднос на прикроватный столик и смотрит на меня, прищурившись и скривив рот в усмешке. – Ты, наверное, также не знаешь современных британцев, да? Кстати, мне нравится этот плащ. Он чертовски классный.

– Возможно, ты могла бы попробовать говорить на том варианте английского языка, который не включает в себя... те разговорные выражения, которые ты используешь.

– Как долго ты живешь в этом городе? Ранее ты сказал, что прожил в Америке пять лет.

– Да, и я провел четыре с половиной года в пустоши.

Я понятия не имею, почему отвечаю на ее вопрос. Но я позволяю себе мимолетное удовольствие упиваться ее образом в этом платье.

– Сколько тебе лет?

– Очень грубо! Настоящий джентльмен не задает подобных вопросов.

– Как я уже говорил, я не джентльмен. И никогда им не был, – я делаю три шага к ней. – Сколько тебе лет?

– Двадцать четыре. Я говорю тебе это только потому, что мне так хочется, а не потому, что ты хочешь знать, ты, большой волосатый зверь.

Она понятия не имеет, насколько точно это описание.

Я еще раз окидываю взглядом ее роскошное тело.

– Ты замужем или помолвлена?

– Нет.

– За тобой кто-то ухаживает?

Она закатывает глаза.

– Да, каждый мужчина в этом жутком городе желает поухаживать за мной. А ты как думаешь? Нет, у меня нет парня. Зачем я тебе вообще что-то рассказываю? Если ты не расскажешь что-нибудь о себе, я больше не буду отвечать на твои вопросы.

– Как пожелаешь. Спрашивай, и я отвечу.

Она складывает руки на груди.

– Как ты здесь оказался? В этой стране, в этом городе, в качестве шерифа.

На мгновение я задумался о том, чтобы отказаться отвечать или солгать ей. Но я не хочу делать ни того, ни другого. Я не имею ни малейшего представления почему, но я хочу сказать ей правду. Только часть правды.

– Никто из пэров никогда не принимал меня, но события, которые произошли незадолго до моего отъезда… – я потираю подбородок, избегая ее взгляда. – Катастрофа, пожалуй, самый точный термин для этого.

Я чувствую, что она наблюдает за мной, чувствую, как разгорается ее любопытство.

– Что такое «прием пэра»? – спрашивает она. – Ты сказал, что это означает, что у тебя есть титул, но я все еще в замешательстве.

– Термин «пэрство» относится к пэрам королевства, что означает любого, кто обладает титулом, который они унаследовали или которым их наградила королева. Герцог, граф и так далее.

– Так ты унаследовал свой титул?

– Якобы.

Кайли шумно выдыхает через ноздри.

– Что это значит?

– Хватит вопросов, – я наклоняюсь к ней. – Если, конечно, ты не хочешь поделиться со мной всеми своими секретами.

– Ты никудышный собеседник. И не умеешь быть порядочным человеком, – она тычет пальцем мне в грудь. – На самом деле, ты просто никудышный, и точка. Мне все равно, насколько ты сексуален.

– В данный момент я не чувствую возбуждения, хотя твои движения груди могут вызвать во мне такое волнение, что оно превзойдет все твои ожидания.

– Я не думаю, – прищуривается она, глядя на меня, – что ты употребляешь слово «возбуждение» в том же смысле, что и я.

– Да, я согласен. Я говорю на английском языке королевы, а ты говоришь на... варварском языке.

– Варварский? – смеясь говорит она. – Ух ты, ты и вправду напряженный. Насколько глубоко эта палка проникла в твою задницу?

– В моей заднице нет палок, – я хватаю ее за плечи. – Больше никаких разговоров, если только ты не хочешь, чтобы я овладел тобой.

Она наклоняется ко мне, ее грудь поднимается и опускается с каждым вздохом.

– А что, если я действительно этого хочу? Бьюсь об заклад, у тебя не хватит духу довести дело до конца.