– Это уже слишком, чтобы говорить это каждый раз, когда мне нужно будет привлечь твое внимание.

– Тогда зови меня просто шериф.

– Да ладно, это не очень дружелюбное прозвище. Мы целовались, если ты забыл.

Я приподнимаюсь на цыпочки, и наши губы на долю секунды соприкасаются. Это произошло случайно, клянусь.

– Ты можешь называть меня Кайли.

– Если ты настаиваешь, – его голос снова стал грубее, как перед тем, как он поцеловал меня. – Полагаю, ты можешь с таким же успехом называть меня Натаниэль.

– Спасибо.

– Но ты никогда не будешь называть меня «Нэйт» или «Нат».

– Десять-четыре, шериф.

На этот раз он скривил лицо.

– Извини, – говорю я. – Да, Кайли, на Диком Западе не используют сленг дальнобойщиков, – иногда я забываю, что на дворе не двадцать первый век и даже не двадцатый. Сообщение принято, так понятней.

Он чертовски мил, когда сбит с толку.

Натаниэль отступает на два шага.

Я присаживаюсь на край кровати.

– Могу я задать интересующий меня вопрос?

Он вздыхает, затем машет рукой в приглашающем жесте.

– Если хочешь.

– Благодарю, – я изучаю его секунду, затем переспрашиваю. – Что британский граф делает в старом грязном приграничном городке? И как ты стал шерифом?

«И ты спишь с Люси?»

Я хочу знать, но мне не следует спрашивать об этом. В любом случае, мне должно быть все равно. Он сказал ей, что они не любовники, но он сказал, что сейчас, а это говорит о том, что когда-то они могли быть любовниками.

Он снимает кожаный плащ и бросает его на спинку кровати, где тот болтается на крючке. Затем он вытаскивает стул из угла и ставит его рядом с кроватью, на противоположном конце от того, где я сижу. Он закидывает ноги в ботинках на матрас.

– Что я здесь делаю? Отбываю наказание, и это все, что я тебе скажу. Как я стал шерифом? Никто больше не хотел занимать эту должность после того, как моего предшественника жестоко убили.

– Ты серьезно? Его убили?

– Да. Разорвали в клочья, пожалуй, это более подходящие описание.

Я сглатываю. Тяжело. Разорвали в клочья? Я не перестаю задаваться вопросом, не он ли сам его разодрал, поскольку утверждает, что он настоящий зверь. Но нет, я не могу в это поверить. Почему, я понятия не имею. Каким-то образом, в глубине души, где-то на уровне интуиции, я знаю, что он никогда бы специально не причинил кому-то боль, только если у него не будет выбора.

И все же я должна спросить.

– Это ты убил шерифа?

– Нет. В пустоши обитают самые разные негодяи и девианты, известные человечеству. Один из них и убил моего предшественника.

– Почему после этого ты стал шерифом? Тебя не волнует, что будешь следующим мужчиной, которого разрубят на кусочки?

Он впивается в меня взглядом, и по моему телу пробегает горячая дрожь.

– Никто не посмеет бросить мне вызов.

– Это делает Люси.

– Наглая шлюха для меня не представляет угрозы.

– Я, э-э, также бросаю тебе вызов. Не так ли?

– Может, – прищуривает он глаза, – и так, но у меня есть способы приручить тебя, если понадобится.

– Изволь, – фыркаю я. – Никто меня не приручит. Я раскрепощенная женщина.

Может быть, я и почувствовала легкое покалывание, когда он заявил, что может приручить меня, но я никогда не скажу ему об этом.

Я подхожу к нему ближе и останавливаюсь у его ног.

– Что ты за зверь такой?

– Кто я такой, не должно тебя волновать.

– Поскольку я твоя пленница, думаю, что это имеет огромное значение для меня.

Стук в дверь прерывает наш странный разговор.

– Принесла еду, – кричит Люси. – Вы будете открывать дверь, лорд Вульф?

– Она не заперта, – кричит Натаниэль.

Дверь открывается внутрь, и Люси вносит в комнату поднос с едой, останавливаясь на полпути к нам. Ее взгляд несколько раз перебегает с Натаниэля на меня, прежде чем остановиться на нем.

– Куда ты хочешь, чтобы я положила еду?

– Давай поднос мне.

От резкости его тона Люси на секунду съеживается. Она выполняет его приказ, но продолжает искоса поглядывать на меня.

– Ты свободна, – Натаниэль бросает на нее сердитый взгляд.

Она выскакивает из комнаты, закрывая за собой дверь.

– Почему она называет вас «лорд Вульф»? – спрашиваю я.

– Потому что она наглая женщина.

Это все, что я от него добиваюсь, и мы едим в тишине. Еда вполне сносная, и я не слишком привередлива этим утром, так как давно не ела, что уже и не помню, когда это было. Как только мы заканчиваем трапезу, Натаниэль хватает поднос, плащ и направляется к двери.

– Ты опять меня запрешь?

Он замирает, взявшись за дверную ручку. Через несколько секунд вздыхает.

– Нет, я не собираюсь тебя запирать.

Натаниэль оборачивается и бросает мне свой ключ.

Я ловлю его.

– Что ты делаешь?