Натаниэль разворачивается, подходит к двери и распахивает ее.

Женщина, которая принесла мне платье, которое я надела, стоит за дверью, повернув голову в сторону. Кажется, она стоит именно там, где секунду назад была дверь.

Она подслушивала? Я думаю, что так оно и было.

Натаниэль отпихивает ее назад, а затем захлопывает дверь.

Я примерно полсекунды обдумываю варианты, затем подхожу к двери и прижимаюсь к ней ухом.

– Что за игры? – спрашивает он, но не тем сексуальным, рычащим тоном, который я слышала. На этот раз его голос звучит сердито, а не сексуально. – Никогда больше не подслушивай у моей двери. Ты меня понимаешь?

– Я просто хотела убедиться, что ты ни в чем не нуждаешься. Конечно, она же тебе не нужна, ведь у тебя есть я, любимый.

– Мы не любовники.

– Но я могу дать тебе...

Шарканье ногой. Хрюканье. Вздох.

– Ты хоть представляешь, – рычит он, – как легко я могу свернуть тебе шею?

– Извини, – бормочет она дрожащим голосом.

– Подчиняйся мне или тебе не понравятся последствия.

– Да, конечно, как скажешь.

– И принеси еды для девочки. Сейчас.

Шаги удаляются, но, насколько я могу судить, только одна пара.

Дверная ручка поворачивается.

Я пячусь назад, пока мои бедра не касаются кровати.

Натаниэль распахивает дверь и подбегает ко мне.

– Ты останешься здесь. Со мной. Люси принесет нам еду, и мы будем есть вместе в этой комнате.

Его волосы растрепаны, и несколько прядей упали на лоб. Небрежный вид ему удивительно идет, как и его темная борода, но я могла бы обойтись без сердитого выражения на его лице.

Сердце колотится. Солгала ли я, когда сказала, что не боюсь его? Нет, не думаю. Но внезапно я понимаю, что это не страх течет по моим венам. Волна жара окатывает меня с головы до ног и вызывает легкое покалывание между бедер. Что со мной не так? Я хочу этого мужчину, который похитил меня и запер в симпатичной маленькой камере над салуном. Мужчину, который рычит на меня. Самого горячего британского ковбоя, которого я когда-либо видела.

Да, я сошла с ума.

Я не могу придумать, что ему сказать, и мозг совсем не помогает. Кажется, либидо взяло верх. Поэтому, естественно, я брякаю глупость.

– Эй, остынь?

Его брови сходятся к переносице, и он наклоняет голову набок.

– А ты к какому типу женщин относишься?

К какому типу? Существо? Ладно, я могу взять свои слова обратно о том, какой он сексуальный. Если подумать, то нет. Он возможно, чокнутый и немного опасный, но за последние несколько минут я поняла, что мне нравятся плохие парни, которые к тому же еще и порочно-горячие британские шерифы-ковбои. Мне понравился этот поцелуй. Никто никогда не целовал меня так, как это делал Натаниэль Фортескью, и я сгорала от желания, чтобы он углубил его. Боже, я буквально умоляла его сделать это языком своего тела и стонами. Он сказал мне, что он в буквальном смысле зверь, и, хотя я понятия не имею, что это значит, услышав, как он произносит эти слова, мне захотелось наброситься на него.

Так что да, я также чокнутая. Мы отличная пара.

Он имеет в виду «зверь» в смысле «дикое животное»? Этот человек действительно рычит, как волк. Прошлой ночью я думала об этом, но нет, это невозможно. Он не может быть животным, разве что в том смысле, что он человек. В конце концов, люди – животные.

Но он рычит, как... волк.

Мой взгляд опускается к полу, где видны глубокие следы от когтей. Что за зверь это сделал?

– Я не существо, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. Ну, немного косо, потому что он все еще держит голову набок. – Я женщина, американка и изучаю орнитологию.

– Ты изучаешь птиц? – он резко поднимает голову и вскидывает брови.

Должен ли он выглядеть таким шокированным этим фактом?

– Верно, мистер, я в буквальном смысле чудовище. Ребенок, которого вы держите в плену, вовсе не манекен. К вашему сведению, я работаю, чтобы получить диплом магистра. Когда я завершила обучение на бакалавра, то получила диплом с отличием.

Натаниэль несколько секунд смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

Тишина становится оглушительной и неловкой, поэтому я решаю заполнить ее бессмысленными фразами.

– Тебя кто-нибудь зовет Нэйтом?

– Нет.

– А как насчет Нат?

– Нет.

Я обхватываю себя руками, потому что в этой комнате гуляют сквозняки, а у этого платья нет рукавов.

– У тебя что, совсем нет прозвища? В смысле, мое имя для этого слишком короткое, но твое...

Он подходит ко мне, останавливаясь так близко, что мне снова приходится запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо.

Черт, он высокий. И мускулистый. И от него странно приятно пахнет свежестью и специями.

– Никто из тех, – он пристально смотрит мне в глаза, наклонив голову, – кто хочет жить и дышать, никогда не называет меня иначе, как шериф Натаниэль Фортескью.