Ирианна тоже перестала изображать скуку и теперь смотрела на меня с откровенным интересом.

Я отвела взгляд к зеркалу, пытаясь придумать ответ. Рассказывать им о собственной смерти я не собиралась. Эремон, судя по всему, тоже не пересказал матери всё, что услышал от меня, иначе вопроса сейчас не возникло бы.

Это почему-то успокоило.

Он мог считать мой рассказ кошмаром, мог не верить ни одному выводу о своей семье, но всё-таки не превратил мои страхи в семейную сплетню.

— Я имела в виду то, чего опасалась перед поездкой. Мне приснился дурной сон, и я поделилась им с мужем, — ответила я наконец. — Эремон решил, что мне будет спокойнее, если некоторые детали обряда изменят. Так и получилось.

Свекровь не поверила. Я поняла это сразу по тому, как она прищурилась.

— И что же именно ты ему наговорила, если ради твоего спокойствия мой сын решил впервые в жизни учить меня проводить обряд собственного рода?

Глава 51

Вопрос прозвучал слишком быстро, и я сразу насторожилась.

Свекровь уже не выглядела женщиной, которая просто решила выяснить, почему невестка испугалась семейного обряда.

Ей действительно хотелось знать, что именно я рассказала Эремону, и от этого любопытства становилось неуютно сильнее, чем от закрытой двери.

Я посмотрела ей прямо в глаза и вдруг поняла ещё одну важную вещь: Эремон не рассказал им всего.

Если бы рассказал, сейчас меня наверняка расспрашивали бы не о том, чего я наговорила мужу, а о том, каким образом мне удалось заранее увидеть их лица, узнать Ирианну и описать двор, в котором никогда прежде не бывала.

Значит, он не прилетел сюда с рассказом о жене, которая утверждает, что уже однажды умерла возле их лестницы. Просто предупредил родных, что я боюсь встречи, попросил изменить несколько деталей обряда и, судя по всему, не стал объяснять почему.

Я почувствовала почти нелепое облегчение. Эремон мог считать всё произошедшее кошмаром, мог сколько угодно спорить со мной и защищать собственную семью, но хотя бы не вынес мой страх на семейное обсуждение.

— Ничего такого, что касалось бы лично вас, — ответила я, продолжая сжимать спрятанный в юбке флакон. — Мы с мужем просто поговорили перед его отъездом.

Свекровь несколько секунд молча смотрела на меня. Я почти видела, как она пытается решить, верит мне или нет, но потом женщина откинулась на спинку кресла и положила обе ладони на трость.

— Хорошо. Пусть будет так. Раз уж мы наконец остались одни и вокруг нет мужчин, я предпочитаю сразу объяснить тебе несколько вещей. Потом не хочу слушать, будто здесь кто-то чего-то недоговорил или ты опять неправильно нас поняла.

Мне не понравилось именно «нет мужчин». Не «нет гостей», не «можно спокойно поговорить», а именно это. Получалось, разговор, который она собиралась вести со мной сейчас, при Эремоне почему-то был невозможен.

Я взглянула на сестёр. Ирианна уже не скрывала довольной улыбки, вторая девушка стояла возле двери и явно не собиралась уходить. Значит, они тоже прекрасно знали, что именно сейчас произойдёт.

— Я слушаю, — произнесла я, стараясь не показать, насколько мне всё это неприятно.

— Эремон сейчас очень тобой увлечён, — начала свекровь совершенно спокойно, будто сообщала мне что-то приятное. — Молодой муж, красивая жена, вчерашняя свадьба... В этом нет ничего удивительного. Я сама когда-то была молодой и прекрасно помню первые месяцы брака. Но ты не должна путать мужское увлечение с правом менять ради себя весь его мир.

Я почувствовала, как внутри неприятно похолодело, хотя мокрое платье и без того давно заставляло дрожать.

Вот этого я боялась намного больше, чем сладкой воды и перьев.

В прошлой жизни всё время ждала, что Эремон выйдет из дома и выберет меня. Что достаточно только позвать мужа, показать ему кровь, рассказать, как со мной обращались, и всё закончится. Даже теперь, после разговора в столице, где он спокойно объяснял мне, почему не верит в злой умысел собственной семьи, какая-то часть меня всё ещё надеялась, что если однажды ему действительно придётся выбирать, ответ окажется очевидным.

Свекровь, похоже, слишком хорошо знала своего сына и потому сразу ударила именно туда.

Глава 52

— Ты стала его женой, — продолжила она. — Это значит, что теперь ты вошла в род Генферов. Не род Генферов вошёл в твою семью и не мы должны будем каждый день угадывать, что очередной столичной барышне покажется грубостью. Здесь существовали правила задолго до твоего рождения. По ним жила я, мать Эремона, его бабушка и женщины до меня. И я совершенно не собираюсь менять их каждый раз, когда тебе не понравится чья-то шутка, тон или старый обычай.

Флакон больно впился в ладонь. Я ослабила пальцы, боясь случайно раздавить стекло, и только после этого ответила:

— Если речь идёт именно о шутке, думаю, мы как-нибудь переживём друг друга. Но если мне причинят вред, я расскажу об этом мужу.