Это было видно хотя бы по мужчине с кадушкой. Никакого ребёнка. Никакой возможности случайно разбить мне голову. Никто не позволял себе резких шуток, никто не обсуждал моё тело и будущих детей, никто не делал вид, будто кровь на лице — всего лишь повод посмеяться.

Муж действительно сделал то, что обещал.

Мысль оказалась настолько приятной, что я почти испугалась её.

Вокруг тут же началась суета. Несколько женщин заговорили одновременно, одна из пожилых родственниц потребовала принести полотенца, а кто-то из слуг уже торопился ко мне с сухой накидкой.

— Скорее в комнаты! — распорядилась свекровь, хлопнув тростью по камню. — Нельзя же молодой герцогине сидеть за столом мокрой. Банкет начнётся через четыре часа, а её ещё переодевать и приводить в порядок.

Я позволила женщинам окружить себя.

Когда мы поднимались по лестнице, ноги всё-таки задрожали. Я узнала эту ступеньку. Почувствовала ее холодом, пробирающимся по спине.

Ведь именно здесь я упала и умерла.

Глава 46

Поднимаясь по лестнице, я всё-таки посмотрела на ту ступень, о которую разбила голову.

Ноги тут же стали ватными, хотя камень сейчас был сухим, чистым и ничем не отличался от остальных.

Какая-то женщина впереди наступила на самый край каблуком, придержала юбку и спокойно пошла дальше, а у меня перед глазами на мгновение снова мелькнула собственная рука на сером камне и кровь, стекающая к пальцам.

Я крепче сжала перила и продолжила подниматься, стараясь не смотреть под ноги. В прошлый раз до дверей я так и не дошла. Тогда мне казалось, что самое страшное уже случилось во дворе, но теперь, когда распахнутый вход оказался совсем рядом, я неожиданно поняла другую вещь: дальше я вообще ничего не знала.

Во сне я так и не вошла в этот дом.

Я понятия не имела, что находится за дверями, где комнаты Эремона, кто будет ждать меня внутри и как вообще должен проходить второй день свадьбы после этой дурацкой воды с перьями.

До сих пор у меня хотя бы оставалось преимущество: я знала, что произойдёт через минуту.

Теперь оно закончилось вместе с последней ступенью, и от этого стало неприятно даже несмотря на то, что сегодняшний день пока складывался значительно лучше прежнего.

Холл оказался светлым и совершенно обычным. Слуги поклонились, кто-то сразу принял мою мокрую накидку, две женщины начали обсуждать, успеют ли высушить волосы до банкета, а потом меня повели наверх, в приготовленные для молодой герцогини комнаты.

Никто не смотрел на меня как на пленницу, никто не преграждал дорогу, и это снова заставило вспомнить слова Эремона.

Комната мне даже понравилась.

Большие окна выходили в сад, возле стены стояла кровать под голубым балдахином, перед зеркалом уже приготовили сухое платье, а на туалетном столике лежали полотенца, щётки и шпильки. Видимо, мокрая невеста после семейного обряда здесь действительно считалась обычным делом, поэтому о переодевании позаботились заранее.

Мне сняли накидку и сказали, что служанка сейчас придёт помочь с платьем. Я кивнула и дождалась, пока за женщинами закроется дверь, а потом сразу подошла к зеркалу.

Выглядела я ужасно.

Мокрые волосы прилипли к щекам, белый пух застрял возле уха и на груди, сладкая вода просочилась под корсаж и холодными дорожками стекала по спине. Платье неприятно липло к ногам, но на этот раз всё это почему-то почти не раздражало.

Потому что голова не болела.

Я подняла руку и осторожно потрогала висок. Кожа была целой. Ни раны, ни крови, ни той пульсации, от которой в прошлый раз тошнило и темнело перед глазами.

Тогда я посмотрела на браслет.

Между камнями тоже застряли белые пушинки, почти как тогда, но возле застёжки не было крови.

Я задержала пальцы на бриллиантах и почувствовала, как наконец немного отпускает.

Эремон действительно поговорил с ними.

Глава 47

Не просто пообещал мне, чтобы я успокоилась.

Он прилетел раньше и что-то изменил. Вместо мальчишки с тяжёлым ведром меня встретил взрослый мужчина, который спокойно удержал кадушку и даже предупредил перед тем, как вылить воду.

Сёстры бросали пух, но не издевались. Его мать не начала с порога обсуждать, сколько детей я обязана родить, и никто не смеялся над кровью просто потому, что никакой крови не было.

Я медленно села перед зеркалом.

А если он прав?

Мне не понравилось, насколько быстро внутри откликнулась эта мысль.

В первый раз всё началось именно с удара. Мне разбили голову, я испугалась, свекровь вместо помощи начала издеваться, я разозлилась, она разозлилась в ответ, потом вмешались сёстры, пошёл разговор о приданом, и дальше всё только становилось хуже. Сейчас первого толчка не произошло.

Может, поэтому всё и пошло иначе?

Я тут же вспомнила слуг возле кареты, руку Ирианны на своём запястье и приказ встать на колени. Нет, это уже нельзя было объяснить одним ведром. Но неприятная надежда всё равно появилась и теперь не хотела уходить.

Мне хотелось, чтобы Эремон оказался прав.