Не потому, что я вдруг решила простить его семью. И даже не потому, что мне было приятно ошибаться.

Просто тогда не придётся использовать зелье.

Не придётся лежать в гробу, ждать, пока меня унесут в склеп, потом выбираться оттуда и жить под чужим именем. Не придётся становиться Ангеликой и каждый день ждать, что настоящая кузина однажды вернётся.

И главное, мне не придётся уходить от мужа.

Вот эта мысль оказалась самой неприятной, потому что от неё внутри сразу стало тепло.

Я представила Эремона. Его лицо, когда вечером скажу ему, что он оказался прав хотя бы насчёт сегодняшней встречи. Наверное, он посмотрит на меня тем своим спокойным взглядом, слегка приподнимет бровь и ни за что не упустит возможности напомнить, что предупреждал.

И почему-то именно сейчас мне захотелось увидеть эту его улыбку.

Дверь открылась.

Я сразу повернулась, уверенная, что пришла служанка, но вместо неё увидела свекровь.

Следом за ней вошли обе сестры Эремона.

Я ещё не успела убрать улыбку, которая появилась от мысли о муже, поэтому несколько секунд просто смотрела на них через зеркало и чувствовала себя полной дурой. Сидела мокрая, с пухом в волосах, радовалась, что всё изменилось, и улыбалась тем самым женщинам, возле которых совсем недавно умерла.

Я заставила себя подняться.

— Матушка, — произнесла я как можно приветливее. — Я как раз ждала служанку.

Свекровь посмотрела на приготовленное платье, потом на меня и спокойно прошла в комнату.

— Она подождёт, — произнесла свекровь тем самым голосом, который так напугал меня во время сна. В нём не было ни капли дружелюбия. И даже намёка на гостеприимство.

И вот только тогда мне снова стало не по себе.

Глава 48

Свекровь даже не взглянула на сухое платье, приготовленное возле зеркала.

Она прошла к креслу у окна, неторопливо села и устроила трость рядом так, будто пришла ко мне не на несколько минут, а собиралась задержаться надолго.

Только после этого повернула голову к дочерям.

— Закройте дверь.

Одна из сестёр тут же подчинилась. Щёлкнула ручка, и от этого негромкого звука у меня неприятно сжался живот.

Ещё минуту назад я убеждала себя, что сегодняшний день пошёл иначе, что Эремон действительно всё изменил, а теперь снова оказалась в комнате с тремя женщинами его семьи и закрытой дверью за спиной.

Я незаметно сунула пальцы в рукав и нащупала флакон. Стекло легко скользнуло в ладонь. Я спрятала руку в складках мокрой юбки, чтобы ни свекровь, ни её дочери не увидели, что именно сжимаю, и только тогда немного успокоилась.

В прошлый раз я всё время искала глазами мужа, карету, слуг, хоть кого-нибудь, кто поможет выбраться. Сейчас мне не требовалось ждать помощи. Если всё действительно станет настолько плохо, как я помнила, у меня уже был другой выход.

Свекровь смотрела на меня долго и совершенно открыто. Перед гостями её лицо почти всё время сохраняло приветливое выражение, теперь же она не считала нужным изображать радость от появления новой родственницы. Она изучила мокрые волосы, пух на плечах, испорченный шёлк и наконец усмехнулась.

— Значит, вот как выглядит наша столичная невеста, — недовольным голосом протянула она. — Эремон столько о тебе рассказывал, что я, признаться, ожидала немного другого.

Ирианна тихо хмыкнула.

Вторая сестра осталась возле двери и сложила руки на груди, разглядывая меня с таким интересом, будто я была очередной диковинкой, которую брат зачем-то привёз из столицы. Мне очень захотелось перестать улыбаться, но лицо всё ещё помнило прежнее облегчение, и от этого я чувствовала себя особенно глупо.

— Надеюсь, вы ожидали чего-то хуже, матушка, — ответила я настолько спокойно, насколько получилось.

Свекровь слегка приподняла брови.

— Вряд ли тебя обрадует мой ответ. Я вообще была против этого брака. Изначально.

Вот теперь улыбка исчезла сама.

Я сильнее сжала флакон под юбкой, но промолчала. Женщина передо мной, кажется, именно этого и ждала. Она неторопливо провела взглядом по моему лицу и снова опустила его к мокрому платью.

— Я никогда не любила столичных девиц, — с раздражением продолжила она. — Вас слишком долго учат красиво сидеть, красиво улыбаться и красиво страдать от малейшего неудобства. Наш род всегда держался на других женщинах. Они управляли поместьями, когда мужчины уходили на войну, рожали наследников, следили за землями и не устраивали трагедию, если дождь портил платье или причёску.

Ирианна снова усмехнулась, явно ожидая, что я обижусь.

По шее в этот момент скользнула холодная капля сладкой воды и забралась под корсаж. Платье уже начало неприятно липнуть к коже, волосы тянули затылок своей тяжестью, но после того, что я пережила в прошлый раз, сегодняшнее неудобство действительно казалось почти смешным.

— Тогда, думаю, первое испытание я уже прошла, — заметила я. — Я всё ещё стою и даже не потребовала лекаря.