Матушка тоже почти не знала человека, за которого её собирались выдать. В их время это никого особенно не удивляло: родители договорились, семьи сочли союз удачным, а мнение дочери предполагалось выяснить где-нибудь между примеркой свадебного платья и церемонией, если вообще останется свободная минута.

Тогда бабушка Джульетта рассказала ей о собственном способе решить проблему нежеланного брака.

У Джульетты, разумеется, даже бегство выглядело как военная операция. Ведь ее отцом был суровый майор.

Перед своей свадьбой она раздобыла редчайшее зелье, которое на два дня останавливало жизненные процессы настолько полно, что обмануть можно было не только врача. Магическая проверка тоже подтверждала смерть. Дар исчезал, тело остывало, сердце не билось, дыхание невозможно было обнаружить ни зеркалом, ни заклинанием. Человек становился мёртвым для любого, кто пытался это проверить.

Только на самом деле продолжал жить.

Джульетта собиралась дождаться свадьбы, посмотреть на мужа и, если тот окажется чудовищем, выпить зелье в первую же подходящую ночь.

Потом должны были состояться похороны.

Она заранее выяснила даже такие подробности.

Аристократов хоронили в фамильных склепах, где каменные саркофаги закрывали тяжёлыми плитами.

С погребением в знатных семьях не тянули: тело переносили в фамильный склеп не позднее следующего дня. В этом план Джульетты хотя бы сходился со сроком действия зелья.

Через двое суток действие зелья прекращалось, магия возвращалась, а изнутри крышку можно было сдвинуть силовым толчком. Бабушка утверждала, что проверяла это на пустом саркофаге и лично убедилась: если не запечатывать плиту дополнительными чарами, выбраться можно.

Вот с чарами было хуже. Я не знала, запечатывают ли саркофаги Генферов, а спросить об этом накануне собственной предполагаемой смерти так, чтобы никто не насторожился, представлялось почти невозможным. Значит, эту часть плана придётся оставить на удачу.

Хотя, память мне подсказывала, что обычно чарами запечатывали только тех, кого убили. Или тех, кого отравили. Чтобы скрыть обстоятельства смерти на случай проверки.

Сомнительную смерть стараются герметично закрыть вместе с покойником, особенно в аристократической семье, где важнее избежать скандала, расследования и вопросов к наследникам. Умер дедушка «от сердца» — никто не должен увидеть следы яда. Муж «скончался ночью» — никто не должен узнать про пятнадцать ран.

У меня же будет обычный сердечный приступ. Сомневаюсь, что меня будут запечатывать, как семейную тайну.

Эта мысль меня успокоила.

Дальше оставалось вернуть крышку на место и исчезнуть.

Никто не станет открывать могилу молодой женщины просто из любопытства. Даже самые циничные родственники начинали вспоминать о приличиях, как только дело касалось фамильного склепа. Да и привидений среди аристократов боялись значительно сильнее, чем признавались за ужином.

Я тогда долго смеялась и спрашивала матушку, действительно ли бабушка собиралась жить где-нибудь под чужим именем.

Матушка ответила, что Джульетта собиралась жить где угодно, лишь бы не с отвратительным мужем.

Глава 38

План не понадобился.

Жених оказался красивым, умным, терпеливым и, по словам матушки, первым человеком, который посмотрел на Джульетту так, будто её характер представлял не недостаток, а особую разновидность стихийного бедствия, которым почему-то хотелось любоваться.

Они прожили вместе почти сорок лет.

Зелье осталось в шкатулке.

Позже Джульетта передала его дочери уже как семейную страховку. Матушка тоже не воспользовалась флаконом, потому что мой отец оказался тем самым редким случаем, когда решение родителей действительно совпало с человеческим счастьем.

После её смерти шкатулка досталась мне.

Я сидела совершенно неподвижно, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Она всё ещё стояла в комнате матушки.

Большая, тёмная, с серебряной накладкой на крышке.

Я видела её сотни раз.

Внутри лежали старые письма, несколько украшений, засушенные цветы, какие-то записки и маленький флакон, который я в детстве пыталась однажды взять в руки. Матушка тогда хлопнула меня по пальцам и сказала, что семейные легенды гораздо смешнее, если дети не пытаются случайно умереть на два дня.

Я резко поднялась.

Сначала даже не поняла, куда именно собираюсь идти.

Разум ещё пытался сопротивляться, убеждая, что сама мысль нелепа.

Эремон сейчас летит к семье, чтобы предотвратить страшное будущее. Возможно, через несколько часов я буду стоять перед свекровью, которая улыбнётся, аккуратно плеснёт мне на ладони несколько капель сладкой воды, а потом сама рассмеётся над рассказом о ведре. Возможно, всё закончится ужином, танцами и неловкими извинениями.

Тогда я вернусь домой и буду стыдиться того, что вообще вспомнила о зелье.

Но если он ошибается?

Я остановилась посреди комнаты.