— Это был сон, Меллифора, — произнёс он спокойнее. — Очень подробный, пугающий, с совпадениями, которым я сейчас не нахожу объяснения. Но всё равно сон. Ты могла что-то услышать раньше, увидеть мельком и не запомнить, а сознание собрало это ночью в один кошмар. Я не знаю, почему он оказался таким точным, но не собираюсь называть его будущим. Сегодня ещё ничего из этого не произошло. Через пять часов карета отправится в Генфер. Я полечу раньше и поговорю с матушкой и сёстрами, чтобы они знали, в каком состоянии ты приедешь и не позволили себе никаких глупостей. Встреча пройдёт так, как должна была пройти с самого начала, и ты сама увидишь, насколько реальность отличается от кошмара.

Я почувствовала, как остатки надежды, которую сама же зачем-то продолжала искать в его словах, окончательно оседают внутри тяжёлым комком.

— Значит, вы всё равно хотите, чтобы я туда поехала? — спросила я тихим голосом.

— Хочу, чтобы ты не принимала решение о нашем браке в первые часы после кошмара, в котором пережила собственную смерть, — ответил Эремон.

Он говорил без нажима, но именно эта спокойная уверенность заставляла меня чувствовать себя ещё более бессильной.

— Развод за пять часов ты всё равно не получишь, — продолжил муж. — Ты моя жена, Меллифора, и сегодня тебя ждёт второй день нашей свадьбы. Я не собираюсь тащить тебя в карету силой, если ты именно этого боишься, но прошу хотя бы не превращать сон в свершившийся приговор.

Я сжала губы.

Конечно, он не собирался тащить меня силой.

Ему даже не требовалось этого делать. За стенами комнаты уже существовали венчание, подписи, кольцо на моём пальце, десятки гостей, которые знали, что я стала герцогиней Генфер, и весь род мужа, приготовившийся встречать новую хозяйку дома.

Чтобы отказаться от поездки, мне пришлось бы не просто сказать «нет» одному мужчине, а публично объявить всему свету, что наутро после свадьбы я решила бежать от мужа, потому что увидела собственную смерть.

Эремон, кажется, понял по моему лицу, что я больше не собираюсь спорить. Он поправил манжету, взял со стола перчатки и перед тем, как надеть первую, ещё раз посмотрел на меня.

— Всё будет хорошо. Я буду в Генфере задолго до тебя и прослежу, чтобы сегодняшний день не был похож на твой кошмар. Пять часов, Меллифора. Постарайся за это время хотя бы допустить мысль, что тебе действительно приснился страшный сон, а не собственное будущее.

Мне хотелось спросить, а для чего ещё судьбе понадобилось сначала убивать меня на ступенях его дома, но сил на новый спор уже не осталось.

Эремон подошёл к двери и остановился возле Лоры, которая всё это время старалась выглядеть настолько незаметной, насколько вообще возможно для человека, присутствующего при разговоре о смерти, разводе и первой брачной ночи.

— Позаботьтесь, чтобы её светлость поела перед дорогой, — произнёс он, обращаясь к ней так, словно последние полчаса ничего не изменили.

Лора торопливо кивнула:

— Да, ваша светлость.

Глава 32

Когда дверь за Эремоном закрылась, я ещё несколько секунд смотрела на неё, ожидая услышать удаляющиеся шаги.

Они действительно прозвучали в коридоре, тяжёлые и уверенные, а потом стихли. Через несколько минут где-то снаружи послышались голоса, хлопнула парадная дверь, и я подошла к окну как раз вовремя, чтобы увидеть Эремона на дорожке. Он что-то коротко сказал ожидавшему его мужчине, сбросил сюртук слуге и пошёл дальше, к открытому участку двора.

Я отвернулась раньше, чем над крышей дома успела пройти тень драконьих крыльев.

Пять часов.

В другой жизни мне хватило меньшего времени, чтобы приехать в Генфер и умереть.

— Госпожа… — осторожно позвала Лора.

Я провела ладонями по лицу, пытаясь хотя бы ненадолго вытолкнуть из головы мужа, свекровь, ведро со сладкой водой и собственную кровь.

— Только не говори мне сейчас о платье, — взмолилась я. Собственный голос вдруг показался плаксивым.

— Нет. Не о платье, — мягко возразила Лора.

По её голосу я сразу поняла, что легче не станет. Лора стояла возле стола, сцепив пальцы перед собой, и никак не решалась продолжить. Я знала это выражение слишком хорошо: так она выглядела, когда приносила неприятные письма от управляющего или сообщала, что очередной поставщик решил увеличить цену ровно накануне большого приёма.

— Что ещё случилось? — вздохнула я, понимая, что плохих новостей на сегодня уже хватит с головой. Еще одна плохая новость вряд ли способна испортить мне настроение.

— Сегодня утром пришёл ответ из Деруа, — произнесла она и виновато посмотрела на меня. — Мы отправили туда письмо, как вы велели перед свадьбой. Дворецкий ответил только сегодня. Ваша кузина так и не появилась. Она так и не открыла приглашение. Оно лежит нераспечатанное на столике.

На несколько мгновений все мысли об Эремоне отступили.

— Что значит «не появилась»? — спросила я.

Лора покачала головой.

— Уже месяц, госпожа. Ни письма, ни записки, ни посыльного. Дворецкий пишет, что в поместье остались только он, кухарка и две горничные. Остальные разошлись. Жалованье им не платили, хозяйки нет, никто не знает, когда она вернётся. Он… — Лора запнулась, словно сама не хотела произносить следующую мысль. — Он боится, что с госпожой Ангеликой могло случиться что-то ужасное.

Я медленно опустилась в кресло.

Ангелика Деруа исчезла за месяц до моей свадьбы.

Слово «исчезла» я до сих пор старалась даже мысленно не употреблять.