Сначала кузина просто не отвечала на письма. Хотя и до этого нашу переписку можно было назвать «вялой». Мы поздравляли друг друга с праздниками, как это требовал этикет. Изредка интересовались, как дела, и врали в письмах красивыми словами, что всё хорошо и замечательно.

Потом выяснилось, что её нет дома.

Ещё через неделю дворецкий осторожно сообщил через моего управляющего, что не знает, куда уехала молодая хозяйка и когда собирается вернуться. Я попросила никому ничего не говорить и несколько раз посылала в Деруа письма, всё ещё надеясь однажды получить ответ, написанный знакомым мелким почерком, с очередным объяснением, что Ангелика слишком увлеклась каким-нибудь редким жуком и забыла о существовании остального мира.

Ответа от кузины не было.

И впервые мне стало страшно, что ответить она уже не сможет.

Глава 33

Мы никогда не были особенно близки, хотя оставались друг у друга единственными родственницами по материнской линии. В детстве нас постоянно ставили рядом и удивлялись сходству: одинаковый овал лица, похожие глаза, почти одна и та же фигура. Потом мы выросли, и сходство перестало так бросаться в глаза. Я осталась светловолосой, а волосы Ангелики потемнели до густого каштанового оттенка. Она начала носить огромные очки, собирать волосы в тугой узел и одеваться так, словно вся одежда предназначалась исключительно для того, чтобы не отвлекать человека от действительно важных вещей.

В её случае действительно важными вещами были насекомые.

Однажды Ангелика отказалась ехать на бал, потому что у неё должен был вылупиться какой-то редкий мотылёк. В другой раз полвечера рассказывала мне о строении лапок жука, а потом искренне удивилась, узнав, что молодой человек, сидевший напротив, пытался за ней ухаживать. Я не представляла женщину, которая меньше подходила бы на роль героини любовного скандала.

Тем более насекомых я не любила. Разве что только бабочек. Для них я делала исключение. Остальные насекомые казались мне «фу!». Зато кузина находила их чудесными. И часто говорила, что они намного лучше людей.

И именно поэтому мысль о возможном побеге с мужчиной казалась настолько нелепой, что я не могла её отбросить.

— Может быть, пора обратиться к властям? — тихо спросила Лора. — Месяц — это слишком долго. Если с ней действительно что-то случилось…

Я посмотрела на неё.

— А если она сбежала? — спросила я шепотом. О таких вещах принято было говорить очень тихо. Такой удар по репутации кузины и семьи мог вылиться в страшный скандал.

Лора сразу поняла, что именно я имею в виду. Щёки у неё слегка порозовели, и она опустила глаза.

— С мужчиной? — спросила Лора, пряча глаза.

— Например, — прошептала я.

Одного этого предположения хватило, чтобы у меня неприятно сжался желудок. Не потому, что я считала побег преступлением. Мне было всё равно, кого Ангелика могла полюбить и почему решила не спрашивать разрешения у света. Но свету было не всё равно.

Стоило официально заявить об исчезновении молодой незамужней женщины, и вопрос «куда пропала мисс Деруа?» уже через два дня превратился бы в «с кем сбежала мисс Деруа?». Ещё через неделю нашлись бы люди, якобы видевшие её в гостинице с женатым мужчиной, в порту с иностранцем или ночью в карете без компаньонки. К моменту возвращения самой Ангелики правда уже никому не понадобилась бы.

— Если она действительно сбежала с кем-то, а мы поднимем стражу, её имя окажется во всех гостиных столицы раньше, чем найдут хотя бы след, — сказала я, потирая пальцами висок. — Представь, что она вернётся через неделю. Одна. Может быть, этот человек её бросил. Может быть, она сама поняла, что совершила глупость. Как ей потом жить, если весь свет будет обсуждать, где она провела этот месяц и с кем?

— Но если она не сбежала… — Лора договорила не сразу. — Если её кто-то убил или увёз силой, мы теряем время.

Вот поэтому я и не спала несколько ночей перед свадьбой.

Любой выбор мог оказаться неправильным.

А времени на правильный выбор могло уже не остаться.

Глава 34

Если Ангелика лежала где-нибудь в лесу, а я целый месяц защищала её доброе имя вместо того, чтобы искать убийцу, мне нечем было бы себя оправдать. Но если кузина впервые в жизни влюбилась, потеряла голову и действительно уехала с мужчиной, я могла своими руками уничтожить ей возможность вернуться к нормальной жизни.

Самое неприятное заключалось в том, что спросить было больше не у кого.

— Дворецкий пишет, что не решается обращаться сам, — добавила Лора. — Вы — её единственная родственница. Он считает, что только вы можете принять такое решение.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Прекрасно.

Сегодня мне предстояло решить, ехать ли второй раз в дом, возле которого я уже умерла, и одновременно определить, достаточно ли вероятно убийство моей кузины, чтобы ради его расследования заранее опозорить её на весь высший свет.

Наверное, у судьбы действительно было странное чувство юмора.