Сейчас не время играть со мной!

— Проси, Джианна. Проси своего мужа о его члене. Проси меня о моей сперме.

— Чёрт возьми, Майкл! — Моё разочарование взрывается. — Пожалуйста, просто дай мне это уже! Дай мне свой чёртов член и свою сперму и свой… дааааа!!

Всё моё тело напрягается, когда он вонзается в меня, металл его пирсинга катится по моим стенкам так сладко, так приятно, когда он входит глубоко, одним мощным толчком.

Слюна скапливается в уголке моего рта, когда он медленно выходит, только чтобы снова вонзиться, вырывая из моего горла сырой, беспомощный крик.

Он стонет моё имя, его руки впиваются в мои бёдра, будто он владеет мной. Затем он смещается внутри меня — и, чёрт возьми, я вижу звёзды. Клянусь, его член проникает так глубоко, что я чувствую, как головка касается моей матки, холодный металл пирсинга скользит по моему самому чувствительному месту.

Мои руки взлетают к волосам, бессмысленно сжимая пряди, моя голова мечется из стороны в сторону по подушке, когда я снова кончаю.

Его имя — единственное, что я могу произнести, поэтому я повторяю его снова и снова, пока мой мозг, кажется, перезагружается.

И затем он рядом со мной, кричит моё имя, изливаясь в меня — горячие, густые струи спермы заполняют меня, полностью заявляя права.

Глава 23

Майкл

Я падаю на неё, мои спина и бёдра покалывают от чистой силы оргазма. Иисус. Это было безумно. Я не кончал так быстро с тех пор, как был похотливым подростком. Полностью потерял хватку над своим контролем.

Я приподнимаюсь над ней, внезапно забеспокоившись, что мой вес может раздавить её хрупкое тело. Её глаза закрыты, эти розовые губы слегка приоткрыты, грудь вздымается и опускается в прерывистом дыхании, на лбу блестит испарина.

Моя. Вся моя.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, проводя костяшками пальцев по её щеке.

Её золотистые глаза распахиваются в тонкие, затуманенные щёлочки. Она смотрит на меня пустым взглядом мгновение, будто не понимает, как мы здесь оказались, и моя грудь раздувается от гордости, член подёргивается внутри неё. Я сделал это с ней.

И затем — чёрт — её центр сжимается вокруг меня, и я чувствую, как снова возбуждаюсь.

Она стонет, прижимая ладонь к моей груди. — Ты снова твердеешь? Ты ненасытный.

Я усмехаюсь, затем наклоняюсь, чтобы убрать несколько влажных прядей с её лба. — Ненасытный до тебя, — шепчу я, медленно двигая бёдрами, достаточно, чтобы она почувствовала, и её пальцы впиваются в мою грудь, с губ срывается прерывистый стон.

— Майкл.

— Я знаю, любимая. — Я выхожу из неё с неохотой, и мой взгляд приковывается к нашим смешанным сокам, медленно вытекающим из её розового лона. Мой мозг застывает при виде этого. Неправильно. Это не должно пропадать. Это должно оставаться внутри неё.

Не задумываясь, я прижимаю три пальца к внутренней стороне её бедра и веду их вверх, собирая нашу сперму — затем заталкиваю её обратно в неё. Она задыхается, руки хлопают по простыням, её центр сжимает мои пальцы в своём жарком плену.

Я беру одну из подушек и похлопываю её по бедру. — Приподнимись. — Когда она приподнимается, я подкладываю подушку под неё, приподнимая таз. — Вот.

— Что ты делаешь? — Её глаза сужаются, скользя вниз, туда, где мои пальцы всё ещё погружены в неё.

Я не отвечаю. Мне не нужно. Но когда я вижу, как последние остатки её оргазменной дымки исчезают из её взгляда, я с сожалением вздыхаю и вынимаю пальцы.

— Ты кончил в меня, — медленно говорит она, будто осознаёт это в реальном времени, её брови хмурятся, когда по лицу разливается недоверие. Затем её золотистые глаза впиваются в мои, сверкая чем-то, что чертовски похоже на предательство, и мои плечи защитно поднимаются.

— Ты тоже этого хотела. Умоляла меня об этом, — напоминаю я.

Её губы приоткрываются.

Несколько мгновений она просто смотрит на меня, её рот беззвучно открывается, когда предательство на её лице превращается в белоснежную ярость. — Ты, ублюдок, — наконец выплёвывает она, хватая покрывало и с яростью сдёргивая его с кровати, едва не стащив меня на пол в своей суматохе.

Она оборачивает чёрную простыню вокруг тела, как доспехи, и тычет в меня дрожащим пальцем. — Ты знаешь, что я не принимаю противозачаточные!

— Какая теперь разница? — парирую я, искренне недоумевая от её реакции. — Я чист; полагаю, ты тоже, и мы женаты. Ну и что, если ты забеременеешь? — Слова звучат совершенно разумно для моих ушей.

Но всё её тело дёргается, будто я только что ударил её.

— Безумный ублюдок, — рявкает она, её палец теперь нацелен на дверь. — Убирайся.

Я не двигаюсь.

Её голос повышается до крика. — Вон!