ДЬЯВОЛЬСКИЙ ТЮЛЬПАН

Пасленовые. Книга 1

РОЗЛИН ЭШ

САША ЛЕОНЕ

Важно!

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен не в коммерческий целях. После прочтения удалите файл

Перевод текста осуществлял телеграмм-канал "Mafia World" больше горячих и мафиозных новинок вы сможете найти на канале

Аннотация

Только дьявол может спасти меня из ада. Вот только сначала мне придётся выйти за него замуж.

Майкл Харт — воплощение греха в деловом костюме: тёмно-золотые кудри, ледяные голубые глаза и татуировки, хранящие секреты. Днём он — миллиардер, технологический магнат. Ночью — король мафии.

Наши пути никогда бы не пересеклись, если бы я не была помолвлена с одним из его жестоких младших боссов. Разумеется, я сбегаю. Угадайте, кто меня выследил?

Сам дьявол.

Я ожидаю наказания. Боли. Клетку. Вместо этого мне предлагают выход: выйти замуж за Майкла и жить под его защитой. В безопасности. Неприкосновенной.

Это ложь, конечно. В нём нет ничего безопасного. Достаточно одной ночи, чтобы увидеть правду. Он не хочет меня защищать. Он хочет владеть мной. Поклоняться мне. Сломать меня.

И если я не буду осторожна… Возможно, я ему это позволю.

Пролог

Джианна

— Нет.

Это слово висит между нами, как хрупкий спасательный круг, который я только что бросила. За те десять лет, что я прожила под крышей дяди Альдо, я ни разу не осмелилась произнести его. Не в лицо. Не вслух. У меня не хватало смелости. Черт возьми, и до сих пор нет. Но иногда самый страшный монстр — это не тот, кто тебя вырастил, а тот, кого он выбрал для твоего "Долго и счастливо".

Дядя Альдо прищуривает свои холодные, мертвые глаза, и я чувствую, как эта мимолетная искорка храбрости гаснет где-то между моим бешено колотящимся сердцем и бурлящим желудком. Глупая, очень глупая девчонка. О чем ты только думала? Когда он наклоняется вперед в своем кресле, я сжимаю губы и заставляю себя дышать через нос. Последнее, что мне нужно, это блевать на его дорогой ковер.

Это только разозлит его еще больше.

— Свадьба в пятницу, — продолжает он, как будто мой отказ вообще ничего не значит. — Карло хочет пригласить тебя завтра куда-нибудь, чтобы сделать официальное предложение. Скажем, вы познакомились месяц назад, безумно полюбили друг друга…

Я не слышу продолжения.

Его грандиозные планы превращаются в раздражающий гул, когда мой разум делает то, что у него получается лучше всего в последнее время, — отступает. И все же я не могу отделаться от жестокого блеска в его глазах, от нетерпеливой жестикуляции его мясистых рук во время монолога.

То ли он в восторге от того, что наконец-то избавился от меня, то ли наслаждается отвратительной сделкой, которую заключил с Карло в обмен на мою невольную руку и сердце, я не уверена. Все, что я знаю, это то, что впервые в моей жалкой жизни цена неповиновения ему кажется дешевле, чем цена послушания.

Человек, за которого он хочет меня выдать замуж, Карло Сантьяго, знаменит — или печально известен — своими не долгосрочными браками. Вряд ли это секрет, что смерть его бедных жен от несчастного случая была совсем не такой. И теперь я должна быть следующей в очереди.

Я всегда знала, что, когда в конце концов выйду замуж, это будет мужчина по выбору моего дяди, а не по моему желанию. Но почему из всех людей именно Карло? Это не брак, это казнь с дополнительными этапами.

И я чертовски уверена, что не стану улыбаться на пути к виселице только для того, чтобы угодить своей семье.

— Ты слышишь меня, девочка? — Голос дяди Альдо щелкает, как кнут, вырывая меня из моих мыслей.

— Я сказала “нет”, — повторяю я, на этот раз произнося слово увереннее, несмотря на то, что у меня подкашиваются ноги.

Это он не игнорирует.

Лицо дяди Альдо темнеет, как надвигающаяся буря, его стул опасно наклоняется, когда он с неожиданной силой встает.

Я инстинктивно отшатываюсь от него, чуть не спотыкаясь о собственные ноги. Еще шаг, потом еще один — на случай, если он решит ударить меня наотмашь, как он делал все чаще и чаще в последнее время, когда его терпение по отношению ко мне иссякало.

— Хватит нести чушь, — рычит он, кивая одному из своих вездесущих охранников, размещенных там по причинам, известным только дяде Альдо, и его постоянной паранойе, что враги доберутся до него даже в его собственном доме.

Затем я чувствую это: гнетущий жар чужого тела, обжигающий мне спину, принося с собой едкую вонь пота и пороха, которая исходит от всех его людей. В животе у меня громко булькает, когда грубые пальцы впиваются в предплечье. Черт, не сейчас. Я проглатываю тошноту, но это бесполезно. Ухмылка дяди Альдо становится шире. Он читает все — каждую унцию моего страха — и, черт возьми, наслаждается этим.