— Никак. Это её работа, и я хорошо за неё плачу. Она бы ничего не почувствовала. — Его голос ровный. Без извинений. Затем он становится острый как бритва. — И не пытайся больше так делать, Джианна. Твоя роль как моей жены — быть рядом со мной, когда у нас гости, согревать мою постель, когда мы одни... — Его взгляд падает на мой живот, задерживаясь. — И вынашивать моего ребёнка.

Что-то горячее разливается в моём животе, вены шипят от собственничества в его взгляде. Чёрт, должно быть, я схожу с ума от того, что провожу с ним столько времени. Безумие от опасной близости.

Я откидываю голову назад и издаю безумный смех. — О, это смешно. Теперь я понимаю, почему тебя называют Безумным Шляпником. Я не вижу разницы между тобой и персонажем из фильма. Ты ненормальный!

Лицо Майкла становится твёрдым, как гранит, глаза опасно темнеют.

Затем — Господи Иисусе — в мгновение ока он оказывается рядом со мной, прижимая меня к двери, его горячая ладонь обхватывает моё горло.

Моё тело немедленно предаёт меня.

Я буквально чувствую, как кровь шипит в венах, когда он окружает меня, и я вздрагиваю, у меня кружится голова от того, как близко он находится.

— Я может и безумен, но я твой безумный муж. Что это говорит о тебе?

— Что я сделаю всё, чтобы вырваться из лап своего дяди и избежать брака с Карло, — выдыхаю я. — Я бы обошла любой цирк, чтобы сбежать от них и добраться до вершины. — В этот момент я даже не уверена, что говорю.

Я бормочу, отчаянно пытаясь уцепиться за угасающий гнев — что угодно, чтобы отвлечься от растущего желания, влажности между бёдер, бешено бьющегося сердца. Сосредоточься!

Его челюсть дёргается — единственное предупреждение перед тем, как его хватка усиливается, перекрывая доступ воздуха. Но я не боюсь его. Кажется, я никогда не боялась. Я прижимаюсь к его хватке, бросая ему вызов, даже когда лёгкие горят от потребности в воздухе.

— Чёрт возьми, — рычит он.

Затем его губы врезаются в мои.

Это не поцелуй. Это нечто более дикое. Заявление прав, наказание, возможно, и то и другое. Затем он ослабляет хватку на горле ровно настолько, чтобы впустить воздух, и я судорожно вдыхаю, почти проглатывая его язык. Его стон вибрирует по моему телу, когда он использует хватку, чтобы запрокинуть мою голову, углубляя поцелуй.

Я таю в нём, отвечая на его интенсивность, мои руки обвивают его татуированный череп, кончики пальцев погружаются в волосы на макушке.

— Ебать. — Ругательство срывается с его губ, когда он разрывает поцелуй.

Ошеломлённая, я моргаю, глядя на него, но он уже хватает меня за запястья, разворачивая так, что моя щека ударяется о дверь. — Тебе нужно преподать урок о том, как держать свой дерзкий язык за зубами, — хрипло говорит он, меняя позицию за моей спиной и захватывая оба запястья в одну руку. — А я как раз тот учитель, который тебе нужен.

Когда он снова двигается, я чувствую это.

Его твёрдость, скользящую по моей заднице.

О Боже. С моих губ срывается мягкий, сорвавшийся стон, прежде чем я успеваю его остановить. Он усмехается позади меня и слегка шлёпает по ягодице, затем — шлёп — его ладонь с силой опускается на мои щёки.

На этот раз звук, вырывающийся из меня, — нечто среднее между визгом, криком и всхлипом, когда я дёргаюсь вперёд, вздрагивая, когда мои соски и клитор сильнее прижимаются к неподатливому дереву.

— Что это говорит о тебе, любимая, если ты возбуждаешься от того, что этот безумный ублюдок тебя шлёпает? — Ещё один шлепок ставит точку в вопросе, и всё, что я могу сделать, — это стонать, как какая-то обезумевшая от секса ненормальная, пока ощущения пронзают меня.

Он собирает юбку моего платья, рыча, пытаясь сжать её в одной руке, но ткани слишком много, она выскальзывает из пальцев. Рыкнув от разочарования, он оставляет эту затею и просто поднимает меня, мощными шагами неся к своей огромной кровати, будто я вешу не больше пушинки.

Я едва успеваю ощутить мягкий матрас, как он откатывается в сторону, и я слышу характерный звук выдвигаемого ящика. Когда я смотрю, я вижу его содержимое — почти точно такое же, как в тумбочке в его сиэтлском доме.

Наручники, пара ключей, шёлковая повязка на глаза и ключ-карта.

Он что, сексуальный извращенец?

Но затем он берёт наручники, бросает их на кровать и поворачивается ко мне. Я резко вдыхаю от интенсивного выражения его лица.

— Итак, на чём мы остановились? — мрачно спрашивает он, подползая ко мне.

Я отползаю назад, вверх по кровати, пока моя голова не ударяется об изголовье. Он усмехается мне. Что кричит об удовлетворении. Влага капает из моего центра, и у меня текут слюнки, когда я смотрю на него. Боже, это так горячо.

Он такой ослепительно горячий, что почти нереально, что он мой муж. Мой.

Я всё ещё погружена в эту ошеломлённую мысль, когда он берёт мою левую руку и поднимает её. Я не понимаю, что он делает, пока⁠—

Щелчок.