Он отличается от того, каким был в Сиэтле, когда мы были только вдвоём. Может быть, из-за присутствия других?

Мой взгляд скользит к Лоренцо на пассажирском сиденье. Кто он для Майкла? Родственник? Коллега? Сотрудник? Они кажутся близкими, но я не могу понять, в каком смысле.

Будто почувствовав мой взгляд, мужчина оглядывается на меня. Я не утруждаю себя тем, чтобы отвести взгляд. Вместо этого я приподнимаю обе брови, глядя на него. Уголки его губ дёргаются, будто он борется с усмешкой, прежде чем он снова поворачивается лицом вперёд.

Я вздыхаю, обмякая у окна, пока машина едет по извилистой подъездной дорожке, которая, кажется, длится вечность, прежде чем наконец открывает вид на дом. Это не совсем огромный особняк, как у моего дяди, но он большой. Слишком большой для одного человека. Трёхэтажный кирпичный дом, поразительно похожий на тот, что в Сиэтле — белый камень, покатая тёмная крыша, панорамные стеклянные окна, сверкающие на солнце. А за ним — мерцание воды.

Я слегка приподнимаюсь, и краем глаза замечаю, как Майкл смотрит на меня, но я игнорирую его.

У меня есть много чего высказать ему, но что-то подсказывает мне повременить, пока мы не останемся наедине. Каким-то образом я знаю, что его реакция будет другой, если я выскажу ему всё при его людях.

У этих мафиози пунктик насчёт репутации.

Водитель выходит и открывает мою дверь. Майкл выходит с другой стороны, поэтому я коротко киваю водителю, выходя. Позади нас одна за другой открываются двери других машин, мужчины высыпают наружу синхронной волной.

Дарио вытаскивают последним, и его полный ненависти взгляд находит меня. Я вздрагиваю от чистой злобы в его окровавленных глазах. Затем внезапно широкая спина заслоняет мой обзор, когда Майкл встаёт передо мной, его позиция твёрдая, защитная.

Хмурясь, я выглядываю из-за него как раз вовремя, чтобы увидеть, как взгляд Дарио колеблется, прежде чем он быстро отводит глаза — трус. Мужчины тащат его в сторону дома, но я не утруждаю себя тем, чтобы смотреть, куда они его ведут.

— Пойдём.

Ладонь Майкла ложится мне на поясницу, направляя к парадным дверям, которые открываются, когда мы приближаемся. Я ожидаю, что там датчики движения, как в Сиэтле. Но вместо этого выходит пожилая женщина с тёплой улыбкой.

— Это она? — спрашивает она Майкла, её голос полон волнения, когда она протягивает руку к моей. Инстинктивно я позволяю ей взять её.

— Да. — Рука Майкла соскальзывает с моей спины, и он странно смотрит на меня. — Это она. — Затем, ко мне, этим чёртовым гладким голосом: — Я оставлю тебя на попечение миссис Монти, любимая, пока займусь делами.

Любимая.

Я прищуриваюсь на него, ненавидя, что моё сердце пропускает удар от того, как легко это ласковое слово слетает с его губ. — Нам нужно поговорить.

— Позже. — Он отступает, прежде чем я успеваю возразить, направляясь в сторону дома вместе с Лоренцо.

Мне не нужно спрашивать, какими делами ему нужно заняться. Это Дарио. И, честно говоря, мне на это наплевать.

То, что он сделал со мной прошлой ночью, даже не поверхностное отражение того ада, через который он заставил меня пройти за эти годы. Майкл может делать с ним всё, что захочет.

Лёгкое пожатие отвлекает моё внимание от удаляющейся фигуры Майкла. Я смотрю на свою руку, всё ещё зажатую в руке женщины, затем поднимаю взгляд на её тёплый, но оценивающий взгляд. — Здравствуйте, мэм, — тихо говорю я, внезапно чувствуя себя застенчивой под её изучающим взглядом. Майкл представил её как миссис Монти. Кто она ему?

И какого чёрта я вообще забочусь о том, как Майкл связан с окружающими его людьми? Я всё равно скоро уйду, так что это не должно иметь значения.

Она качает головой. — Никаких «мэм», мисс. Я для вас Грейси.

Её улыбка такая искренняя, такая беззаботно добрая, что я просто... смотрю. Это тепло превосходит всё, что я знала за последние годы, оставляя меня безмолвной, не знающей, как правильно ответить.

Почувствовав моё замешательство, она мягко похлопывает меня по руке. — Проходи. Позволь показать тебе твой новый дом.

Я почти спотыкаюсь на ровном месте. — Мой новый дом?

Удивлённая, я следую за ней через порог в захватывающую дух прихожую, и я едва замечаю сводчатые потолки, потому что моё внимание приковывают стены. Вернее, то, что на них. Большие, в золотых рамах картины — почти в человеческий рост — тянутся по обеим сторонам комнаты, занимая большую часть пространства. Мои глаза сразу замечают тюльпаны, и прежде чем я осознаю, меня тянет к ним, рука нерешительно поднимается.

— Красиво, правда? Можете потрогать. Это дом, а не музей, — ободряюще говорит миссис Монти.

Дом.

Я сжимаю руку в кулак и опускаю её. Её выражение лица слегка тускнеет, и это разочарование напоминает мне о моём предыдущем вопросе. — Это дом Майкла, так ведь? Почему вы называете его моим новым домом?