Моё сердце делает долгий, полный надежды удар, который я немедленно пытаюсь подавить.

Он резко поворачивается на звук двери, его электрические синие глаза впиваются в мои, и замирает. Его взгляд скользит по мне, расширяясь от удивления, когда он рассматривает меня. Затем, тремя длинными шагами, он оказывается передо мной, поднимая руку к моему лицу.

Я инстинктивно отшатываюсь.

Его челюсть сжимается, глаза твердеют до убийственного льда. — Кто это с тобой сделал? — рычит он.

Глава 17

Джианна

Кто сделал это со мной?

Кто чёрт возьми, по его мнению, это сделал?

Ярость толкает меня вперёд. Моя рука с силой ударяет его в грудь, но он даже не морщится. Поэтому я бью его снова, и снова, и снова, мои губы дрожат, когда я выплёвываю. — Какое тебе дело до того, кто сделал это со мной?

— Джианна, любимая, я...

— Зачем ты здесь? — Ещё один удар, но на этот раз его рука перехватывает мою, пальцы цепляются за ожерелье, обёрнутое вокруг моего запястья, пока он прижимает мою ладонь к жару своей груди.

Не знаю почему, но мой взгляд скользит за его спину — к дяде Альдо, чей рот открыт, лицо мертвенно-бледное, он мечется взглядом между Майклом и мной, как перепуганный грызун.

— Кто сделал это с тобой, Джианна? — снова спрашивает Майкл, в его голосе звучит опасная нотка.

Дядя Альдо медленно качает головой, глядя на меня, его глаза стреляют в угол комнаты. Я следую за его взглядом и — о.

Впервые я вижу Дарио. Съёжившегося.

Не так уж ты храбр сейчас, кузен?

— Забавная история, на самом деле, — неестественно смеётся мой дядя. — Моя племянница упала с лестницы. Ударилась лицом о перила. Такая неуклюжая, правда, Джиджи?

Майкл кладёт указательный и большой пальцы мне под подбородок и осторожно поворачивает моё лицо, пока я не смотрю только на него. Затем, не отрывая взгляда от меня, он холодно бросает. — Я тебя не спрашивал, Альдо.

Я вглядываюсь в эти яркие синие глубины, и, несмотря на себя, в моём сердце расцветает надежда. Может быть, он пришёл за мной? У него есть власть забрать меня? Поэтому Дарио и Альдо кажутся такими напуганными? Может ли это быть моим шансом сбежать от них?

Я не доверяю Майклу. Больше нет.

Но, может быть... может быть, я смогу использовать его.

Проглотив ком в горле, я смотрю ему в глаза и указываю прямо на Дарио. — Он.

— Спасибо, — тихо говорит он, его большой палец с невероятной нежностью проводит по засохшей ране в уголке моих губ — успокаивая на мгновение. Затем, так же внезапно, его прикосновение исчезает.

И, похоже, его терпение тоже.

Он поворачивает голову, направляясь к Дарио, и я с мрачным очарованием наблюдаю, как глаза моего кузена расширяются от нарастающего ужаса. Жалкий, трусливый писк вырывается из него, чем ближе Майкл подходит, и моё очарование усиливается. Значит, он способен на страх, да? Приятно знать.

Майкл не колеблется. Его кулак врезается с огромной силой, откидывая голову Дарио назад, ударяя о стену, прежде чем он сползает на пол, как бесхребетный трус. Но Майкл не останавливается — он наклоняется над ним, нанося удар за ударом, болезненный хруст костей заполняет комнату, пока кровь не выступает на его лице, разбрызгиваясь по рубашке Майкла.

Он сломал ему нос.

И это великолепно.

Испуганный взгляд Дарио находит меня — отражение страха, который, должно быть, был на моём лице прошлой ночью, когда он избивал меня. Вид этого посылает дрожь восторга по мне, и тёмная улыбка расползается по моему лицу, заставляя его вздрогнуть. Или, возможно, это просто очередной удар Майкла, пришедшийся ему в горло. Он сгибается вдвое, задыхаясь, и мой дядя вздрагивает в кресле.

— Майкл… мистер Харт, пожалуйста, — слабо зовёт дядя Альдо, вставая, хотя так и остаётся за своим столом.

Ему стоило молчать.

Майкл разворачивается к нему, и он отшатывается так сильно, что теряет равновесие, падая обратно в кресло с жалким стуком.

— Ты позволил своему никчёмному сыну причинить ей боль. У тебя здесь нет права голоса. — Он достаёт телефон, яростно печатает, затем убирает его обратно в карман. Затем направляется ко мне.

Мой взгляд останавливается на его татуированных костяшках, немного разбитых от ударов по уродливому лицу Дарио, алмаз на большом пальце испачкан кровью. Он забыл его снять. Что-то нежное шевелится в моей груди, и я безжалостно подавляю это.

Нет. Я не позволю ему вернуться только потому, что он защитил меня.

Дверь за мной распахивается, и я с удивлением оборачиваюсь, видя, как в кабинет врываются вооружённые мужчины, Лоренцо во главе. Я хмурюсь, когда они выстраиваются, как солдаты, ожидающие приказов.

— Заберите его, — приказывает Майкл, кивая на хнычущий комок, который представляет собой Дарио, всё ещё на полу, сжимающий одной рукой сломанный нос, другой — горло.