— Что ты собираешься с ним сделать? — Мой дядя снова поднимается с места, беспомощно наблюдая, как двое мужчин поднимают его окровавленного сына за руки и вытаскивают из кабинета.

— Я дам ему наказание, соответствующее его преступлению, — отвечает Майкл, принимая от Лоренцо влажные салфетки — который дарит мне маленькую, почти ободряющую улыбку — чтобы очистить руки и кольцо от крови.

— Какое преступление? — цедит Альдо. — Ссора с кузиной… моей племянницей? Это выходит за пределы юрисдикции Пасленовых. Это семейное дело.

Майкл усмехается, бросая окровавленные салфетки на пол кабинета. — Нет, если эта кузина — моя будущая невеста.

— Что? — одновременно выдыхаем мы с Альдо, и мой дядя немедленно переводит на меня взгляд, будто я к этому причастна.

Майкл не отвечает ни одному из нас. Вместо этого он достаёт пистолет из-за пояса, взводит его и направляет прямо на дядю Альдо, который в страхе отшатывается.

— Майкл, не надо... — стрелять в него. Но остаток моих слов проглатывает оглушительный треск выстрела, кончик ствола дымится. Я смотрю на своего дядю, теперь на полу, сжимающего ногу.

Он выстрелил ему в колено.

Облегчение заливает меня — затем стыд за это облегчение. Мне действительно не должно быть дела, жив он или умрёт. Этот человек сам положил меня на алтарь, обручив с Карло. И сколько я себя помню, он обращался со мной как с мусором, как с боксёрской грушей для себя и своего сына.

— Это за то, что не остановил своего сына, когда тот бил твою племянницу, которую ты должен был защищать, и за то, что обручил её с таким человеком, как Карло. — Майкл убирает пистолет за пояс и поворачивается ко мне. — Уходим отсюда.

Я колеблюсь, годы неудачных попыток побега делают меня настороженной. Неужели все действительно так просто?

— Джианна. — То, как он рычит моё имя, посылает дрожь по позвоночнику. Его рука смыкается вокруг моей, переплетая наши пальцы, и тянет меня за собой, не оставляя места для сомнений.

Я один раз оглядываюсь — на дядю Альдо, всё ещё корчащегося на полу, его лицо искажено от боли. Затем я следую за Майклом за дверь. Позади нас Лоренцо и остальные мужчины маршируют вместе с нами.

Снаружи кабинета тётя Мари расхаживает по коридору, выглядя чертовски нервной. Как только она видит Майкла, она застывает и отступает, давая нам широкий проход, отказываясь встретиться со мной взглядом. Забавно, как власть меняет всё.

Майкл ведёт меня через большой дом, к парадной двери и знакомому Rolls-Royce Cullinan, припаркованному прямо перед входом, в окружении четырёх других дорогих внедорожников, где ждут мужчины, которые забрали Дарио ранее. Он помогает мне сесть на заднее сиденье, затем скользит рядом со мной.

Знакомый кожаный салон обнимает меня, но я остаюсь напряжённой, ожидая, что в любую секунду мой дядя выйдет из дома, хромая, кровь разбрызгивается повсюду, пока он кричит своим людям остановить нас. Но вместо этого двигатели оживают почти синхронно, и мы медленной процессией выезжаем из дома.

Мы проезжаем ворота без помех и направляемся на северо-восток, к 6-й авеню. Я смотрю в окно, слегка ошеломлённая, пока город проносится мимо. Но только когда мы оказываемся на шоссе, проезжая мимо указателей на Interstate 95 N, до меня доходит: я свободна.

Действительно свободна от дяди Альдо на этот раз.

— Ты в порядке?

Обеспокоенный взгляд Майкла привлекает моё внимание. Я изучаю его мгновение, затем решаю игнорировать его вопрос. Пусть переживает, мне всё равно — не то чтобы я была настолько наивна, чтобы думать, что он действительно волнуется. Я снова поворачиваюсь к окну, и его вздох говорит мне, что он понял намёк: я не хочу говорить.

Слишком много всего сейчас в моей голове. И в центре всего — гнев, столько гнева на него. Потому что, как он посмел?

Как он посмел играть со мной так?

Сначала притащил меня к этому Рафаэлю, где ждал Альдо, разбив всю мою надежду на свободу. И нас… не то чтобы между нами было что-то, кроме моих собственных иллюзий. А теперь что? Он думает, что может ворваться, как грёбаный герой, спасти положение, и я благодарно упаду в его объятия и всё забуду?

К чёрту. Всё.

Я упрямо молчу, пока мы сворачиваем на улицу с указателем «Норт-авеню». Здесь городской пейзаж меняется, переходя от сверкающих небоскрёбов к раскинувшимся особнякам, спрятанным за пышной зеленью.

Мы в пригороде.

Я ёрзаю на сиденье, разглядывая элегантные, дорогие дома, пока мы едем по тихому району. Майкл Харт живёт в пригороде? Я никогда не представляла его — или кого-либо, связанного с мафией, — живущим в таком... безмятежном месте.

Интересно, что бы подумали люди, живущие в этих домах, если бы случайно выглянули в окно и увидели этот кортеж из тонированных роскошных машин, проезжающий мимо.

Наши машины наконец замедляются, приближаясь к зловещим воротам, которые автоматически открываются для нас, когда мы подъезжаем. Я украдкой бросаю взгляд на Майкла, который выглядит по всем признакам холодным.