Его стальной взгляд требует ответа, но я ничего ему не даю. — Что это было там? Ты трахалась с ним? Поэтому он выглядел готовым убить меня? Что ты ему сказала, а? Неблагодарная сука.

К счастью, его дешёвые оскорбления — всё, что мне приходится терпеть пока. Дядя Альдо осторожен и не бьёт меня при свидетелях — он слишком беспокоится о том, как это может отразиться на нём.

Конечно, его люди видят мои синяки и, вероятно, знают, что происходит за закрытыми дверями, но они всегда закрывают на это глаза.

Я медленно задышала через нос, впадая в привычное оцепенение и мысленно возвращаясь к тому ледяному взгляду, которым Майкл смерил меня сегодня на взлетной полосе. Мне следовало, блядь, попытаться сбежать тогда, будь что будет.

Нет — не так. Мне вообще не следовало садиться к нему в машину той ночью. Мне не следовало ехать к нему домой.

Знала бы, где упаду, соломки бы подстелила.

Задним умом все крепки.

Горячая слеза скатывается по щеке, обжигая синяк, который, без сомнения, уже появляется на лице. Я незаметно вытираю её и безжалостно блокирую свои эмоции. Снова.

Мы едем к особняку дяди Альдо в тишине, воздух пропитан его гневом.

Когда мы въезжаем в его комплекс и огибаем круглую подъездную дорожку, моё тело цепенеет. Особняк вырастает перед глазами — слишком большой, слишком знакомый. Моё сердце бешено бьётся, ледяной ужас заполняет меня, когда я осознаю.

Я вернулась.

Обратно в его дом. Снова под его контролем.

И на этот раз я не думаю, что выберусь.

Потому что я знаю, что сколько бы времени я ни выиграла, сбежать снова будет почти невозможно после того, как я сделала это один раз и смогла оставаться скрытой так долго.

Меня охватывает паника, голова идёт кругом, и горло внезапно сжимается.

Я хриплю, борясь за воздух — затем понимаю, что это не просто паника.

Это рука дяди Альдо.

Его толстые пальцы сдавливают моё горло, перекрывая доступ воздуха. Мои руки взлетают к его мясистому запястью, отчаянно царапая, когда я задыхаюсь, слёзы текут из уголков глаз. Но его хватка только усиливается. Слишком сильно. Слишком мощно. Я не могу...

Чёрные пятна застилают зрение. Мои лёгкие горят. Конечности слабеют…

Затем, когда я уже думаю, что вот-вот потеряю сознание, он отпускает.

Я валюсь вперёд, опираясь руками о колени, задыхаясь, сильно кашляя, жадно хватая ртом воздух.

— Это за то, что ты посмела выставить меня дураком, — холодно говорит он, прежде чем толкнуть дверь и выйти.

Моя дверь открывается, и там стоит Джейкоб с пустым лицом — будто он только что не был свидетелем попытки убийства.

Значит, как и я изменилась, похоже, изменился и мой дядя. Ему больше нет дела до приличий. Это плохое развитие событий. По крайней мере, для меня.

Чёртов Майкл. — Яростно думаю я, вываливаясь из машины, всё ещё задыхаясь — хотя стараюсь делать это тихо. Дядя Альдо идёт впереди, и у меня нет выбора, кроме как следовать за ним в дом. Свет от золотой люстры в гостиной слишком яркий, режет глаза, как иглы.

— У тебя гость, ждёт тебя в твоём кабинете, дорогой.

Я щурюсь, узнавая голос моей тёти Мари, которая делает вид, что меня нет.

Дядя Альдо фыркает. — Чёрт возьми, я же сказал Карло сидеть у себя дома до свадьбы.

Свадьба?

Мой пульс подскакивает, когда я смотрю, как дядя идёт в сторону своего кабинета. Он всё ещё планирует выдать меня замуж за Карло?

Я смотрю на тётю Мари, и на этот раз она встречает мой взгляд с усмешкой. — Ты никогда не сможешь сбежать от нас, Джиджи. Ты должна была уже это понять?

Гнев поднимается в горле, как желчь. — Если бы у тебя была дочь, ты бы позволила мужу выдать её замуж за такого, как Карло?

Она смеётся. — Что ж, у меня её нет, так что твоё сравнение бессмысленно.

— Ты ненавидишь меня, — осознаю я. Я всегда думала, что это просто раздражение, досада или даже ревность, но нет — это ненависть. — Почему?

Она просто пожимает плечами, отворачиваясь. — Иди в свою комнату и жди там наказания, Джианна.

К чёрту это.

Я смотрю, как она уходит, и, когда дверь за ней закрывается, я разворачиваюсь и направляюсь в кабинет дяди Альдо. Мне нужно услышать, о чём они говорят с Карло. Если это действительно обо мне и моей обречённой свадьбе.

Я прижимаюсь к двери как раз вовремя, чтобы услышать, как мой дядя говорит. — Я вернул нашу девочку, Карло.

— Её нужно должным образом наказать, чтобы она знала, что побег никогда не является выходом... и чтобы она никогда не попыталась снова. — Неожиданно гнусавый голос отвечает — так вот как звучит Карло? Я сглатываю от его слов, хотя его жестокость не особенно удивляет. В конце концов, этот человек убил своих собственных жён.

— Конечно, друг мой. Я позабочусь об этом. И я уже сообщил священнику, чтобы он приехал завтра днём. Чтобы избежать дальнейших задержек и недоразумений в вашем браке, я думаю, будет лучше провести церемонию немедленно.

Что?