Я уже знаю всё это, но киваю, следуя за Лоренцо к двери, которая приведёт нас к нашему вору. Сам факт, что он вообще смог взломать облако, бесит меня. Мне придётся разобрать код и перестроить его заново — после увольнения некомпетентных инженеров, которые вообще допустили это дерьмо.

Лоренцо открывает дверь и отступает в сторону, пропуская меня вперёд.

Как только я вхожу, мужчина вскидывает голову. Его рот открывается, глаза расширяются от первобытного, неприкрытого ужаса, когда он узнаёт меня. — Безумный Шляпник, — бормочет он себе под нос, пытаясь оттолкнуть кресло от меня, отталкиваясь ногами от пола. Тщетное усилие, так как кресло высоко над землёй, оставляя его ноги беспомощно болтаться в воздухе.

Я с удивлением приподнимаю бровь. Только те, кто знает, кто мы с братьями на самом деле, используют это прозвище. Люди, которые называют нас Пасленновые.

До сих пор эти два мира никогда не пересекались.

Интересно.

— Значит, ты знаешь, кто я, и всё равно решил, что будет весело попытаться украсть у меня? — спрашиваю я непринуждённо, проходя мимо него к стеллажу у задней стены. Распахивая его, я даю взгляду скользнуть по различным орудиям пыток. У каждого инструмента есть своя цель, свой способ извлечения правды.

— Мне очень жаль. Это была случайность, я не...

— Тихо, — приказываю я, и он проглатывает остатки оправданий с жалобным хныканьем. Наконец я останавливаюсь на чёрном электрошоковом поясе и передаю его Лоренцо, который немедленно обматывает его вокруг плеча Оливера.

— Ч-что это? — заикается он, но ни Лоренцо, ни я не отвечаем.

— Вопросы здесь задаём мы, — холодно сообщает ему Лоренцо.

Когда пояс закреплён, я поднимаю пульт. — Кто послал тебя в мою компанию?

Оливер сглатывает. — Я не… я не знаю, о чём ты говоришь… ааагххх! — Его голова откидывается назад, тело корчится, когда электрический ток пронзает его тело.

Я убираю большой палец с кнопки, наблюдая, как он обмякает в кресле, хватая ртом воздух. — Не испытывай меня, Оливер. Я наполню твоё тело таким количеством электричества, что ты будешь чувствовать его вкус на языке. — Я делаю паузу, затем улыбаюсь. — А затем я сниму кожу с твоих пальцев — по одному. И скормлю их тебе. Пока не подавишься.

— Нет, нет, прошу, не надо... — Его дыхание прерывается, когда он разражается уродливыми, судорожными рыданиями. Слёзы катятся по его щекам в то же время, когда на его штанах расползается большое, мокрое пятно, жидкость капает на пол.

Отвращение кривит мои губы, когда резкий запах мочи заполняет воздух.

Жалко.

— Я расскажу тебе всё, что знаю.

Глава 16

Джианна

Пощёчина прилетает, как только двери лифта запечатывают мою судьбу, удар достаточно сильный, чтобы откинуть мою голову в сторону. Боль взрывается в щеке, но я резко вдыхаю, заставляя себя ъ моргать от слёз, которые немедленно застилают глаза.

Я бессмысленно смотрю в стену, отказываясь смотреть на него или трогать горящую щеку.

В первый раз, когда он ударил меня, я совершила ошибку, среагировав — подняв руку к лицу в шоке, — и это принесло мне лишь новую пощёчину. Теперь я знаю лучше. Блокировать все реакции. Не доставлять ему удовольствия.

Пощёчина всё равно не стала для меня шоком. Я знала, что это будет. Чего я действительно боюсь, так это того, что ждёт меня дома. Дарио. Я разбила его любимую машину, и я знаю, что он не спустит мне это с рук. Мой кузен совсем не такой человек. Ему слишком приятно причинять мне боль.

К удивлению, дядя Альдо держит руки при себе до конца поездки в лифте, бормоча что-то себе под нос. Когда двери открываются, я покорно следую за ним к его машине, лишь на мгновение задумавшись о том, чтобы попытаться сбежать.

Нет, это было бы глупо.

Если кто-то из тех парней с оружием подумает, что я представляю угрозу, они застрелят меня без колебаний. Нет. Мне просто нужно переждать и дождаться подходящего момента.

Когда мы проходим мимо Rolls-Royce Cullinan Майкла, у меня сжимается горло, и грудь болит от тяжести его предательства. Я так сильно, так безоговорочно ему доверяла. Какой же я была дурой. Как наивно.

Водитель внутри перехватывает мой взгляд, его глаза расширяются от удивления, когда он видит, как я ухожу с дядей.

Я отворачиваюсь от него. Я не выношу напоминаний об этом предательстве.

У лимузина Альдо его водитель, Джейкоб, усмехается, резко открывая для меня дверь. Я избегаю его взгляда, когда забираюсь внутрь, дверь за мной захлопывается, как крышка гроба.

Я зажмуриваюсь, прислоняясь головой к окну и стараясь стать как можно незаметнее, когда Альдо садится с другой стороны.

— Ты, грёбаная шлюха, — цедит он, вкладывая яд в каждый слог. — Я устроил твой брак с миллиардером, а ты предпочла сбежать и раздвинуть ноги?

Я медленно открываю глаза. Но держу рот на замке.

Защищаться бессмысленно. Он поверит в то, во что хочет верить, и если я попытаюсь спорить, станет только хуже. Моя щека всё ещё горит от пощёчины — я не хочу получать ещё одну. Или что-то похуже.