Я не могу сдержать смех при этой властной ноте в его голосе. — Хотела бы я, чтобы это так работало. Чтобы я могла просто приказать этому уйти, и оно ушло бы. Просто щёлкнуть пальцами — и пуф, его нет. — Я щёлкаю пальцами для наглядности, беспомощно пожимая плечами.

Он прищуривается. — Хорошо. Как насчёт этого? Мне плевать, заслуживаешь ты меня или нет. Я знаю, что не заслуживаю тебя. Но я увидел тебя, я захотел тебя, и, Богом клянусь, я получил тебя. Я хотел ребёнка, чтобы связать нас, и я тоже получил его — вместе с чем-то ещё лучшим. Истинной любовью в тебе.

Моё сердце буквально тает от его слов, лёд, который образовался вокруг него в последние дни, трескается под жаром его признания. Я поднимаю голову, и он не теряет ни секунды, наклоняясь, чтобы взять мои губы, язык агрессивно вторгается в мой рот, будто он злится, что я сомневаюсь в себе. Будто он может выцеловать сомнения из меня.

Я задыхаюсь, когда он разрывает поцелуй и поворачивается обратно к кастрюле, которая зловеще булькает на плите. — Завтрак скоро будет готов, — заверяет он, и я машинально киваю, мои губы всё ещё покалывают от его поцелуя.

Но что-то в его словах начинает сверлить мой мозг. Я преследую эту мысль, пытаясь понять, что именно в его признании вызывает тревогу в моём черепе.

Моя улыбка гаснет, когда я продолжаю пытаться осмыслить это, но ничего не приходит в голову.

Прежде чем я успеваю понять, он ставит передо мной миску с густым, дымящимся куриным рагу вместе с куском хлеба таким мягким, что он похож на облако. Слюна скапливается в уголках моих губ, когда я смотрю на это аппетитное блюдо. Возможно, оно слишком тяжёлое для завтрака, но моему беременному телу всё равно. — Ты это приготовил? — спрашиваю я в изумлении, вдыхая богатый аромат.

Он гордо улыбается, садясь напротив меня. — Грейси испекла хлеб и подготовила курицу, но рагу — полностью моё.

Я отрываю кусок хлеба, макаю его в рагу и откусываю. Святые угодники. Это потрясающе. Я стону, наслаждаясь взрывом вкуса. — Это безумно вкусно.

— Тебе нравится? — Он смотрит, как я откусываю ещё, игнорируя свою еду.

— Мне очень нравится! — восклицаю я с набитым ртом хлеба и рагу. Он выдыхает, и только тогда начинает есть свою еду.

Мы ведём лёгкую беседу на протяжении всего завтрака, и понемногу мои мрачные мысли начинают рассеиваться. Какая разница, заслуживаю я его или нет? Он у меня есть, и это всё, что имеет значение.

После завтрака я встаю, чтобы убрать посуду, но Майкл прогоняет меня и сам загружает её в посудомоечную машину. Я сижу у острова, глядя на него, когда меня осеняет — то, что беспокоило меня с момента его признания.

— Майкл?

— Хм? — Он поворачивается ко мне, проводя рукой по волосам, его выражение ленивое и довольное.

— Что ты имел в виду раньше — когда сказал, что хотел ребёнка, чтобы связать нас вместе, и ты получил его? — Я хмурюсь, прокручивая его слова в голове. Не может быть, чтобы он спланировал это. Я принимала противозачаточные, чёрт возьми. Это была просто нелепая удача, что я забеременела, шанс один на сотню... Верно?

Его глаза фокусируются на моих, внезапно острые и оценивающие. — Это вообще имеет значение? — спрашивает он через некоторое время.

Имеет ли это значение? Логически — нет. Я уже беременна, уже люблю ребёнка, растущего внутри меня, поэтому то, как это произошло, не должно иметь значения. Но что-то заставляет меня кивнуть. — Да, я хотела бы знать, что ты имел в виду. Пожалуйста.

Он вздыхает, и в этом вздохе слышится такая покорность, что у меня мурашки бегут по коже от дурного предчувствия. — Помнишь ту ночь, когда ты солгала и сказала, что у тебя месячные?

Мне нужно подумать — наша совместная жизнь была таким водоворотом насилия и страсти, что отдельные моменты стираются. Затем до меня доходит: ночь, когда Элира привезла мне противозачаточные таблетки. Холодное, липкое чувство разливается по мне, когда тревога последних нескольких дней возвращается в полную силу. — Да... — выдавливаю я.

— Что ж, я проверил записи и увидел тебя и Элиру. Она не возвращалась за сумочкой — она привезла тебе противозачаточные таблетки.

Моё сердце спотыкается. Так он знал о них всё это время? Я вытираю вспотевшие ладони о брюки, пытаясь сохранить спокойствие. — Да, — признаюсь я. — Я позвонила ей и попросила их.

— Я увидел, где ты спрятала таблетки, поэтому я забрал их, смыл оригиналы в унитаз и заменил их на плацебо. Я думал, ты всё равно не будешь их использовать. Но... ты использовала, не так ли?

Я понимаю по его тону, что он задал вопрос, но мой слух отключился в тот момент, когда он сказал, что смыл мои противозачаточные таблетки в унитаз и заменил их плацебо.

Высокий звон наполняет мои уши, и зрение затуманивается, комната кружится вокруг меня, когда земля, кажется, уходит у меня из-под ног. На мгновение я думаю, что могу упасть в обморок.

— Ты… ты что? — спрашиваю я в ужасе. Он смыл мои таблетки? Я всё это время принимала плацебо? Он заставил эту беременность случиться! Как будто чувствуя моё отчаяние, мой ребёнок поворачивается в животе и нежно пинается, достаточно, чтобы удержать меня от обморока.