Так почему же, чёрт возьми, офисный помощник таскает тяжёлые цветочные вазы на этом октябрьском холоде?

Я достаю телефон из кармана и звоню Ларсону — сыну Джанет и моему неохотному сообщнику в этом сложном спектакле.

— Что ещё? — ворчит он, отвечая на звонок.

— Почему, чёрт возьми, моя жена таскает цветы на холоде? Это не работа офисного помощника. — Весь смысл создания этой чёртовой должности был в том, чтобы она могла сидеть в помещении с контролируемой температурой весь день.

— Не знаю, чувак. Может быть, потому что бизнес на самом деле процветает, а моя мать слишком стара, чтобы самой таскать эти грёбаные штуки? — саркастически спрашивает он.

Я скрежещу зубами. Я бы пристрелил этого ублюдка, если бы он не был андербоссом здесь, в Бостоне, из одной из самых влиятельных семей. Вместо этого я рычу в телефон: — Я не хочу, чтобы бизнес процветал, у меня уже более чем достаточно процветающих бизнесов. Я просто хочу, чтобы она, блядь, отдыхала.

— Тогда сам иди отпугни клиентов или убей их, блядь. Уладь свои разногласия с женой, чувак, и перестань впутывать меня в свои семейные драмы. — В трубке раздаётся гудок, когда он кладёт трубку. Мне.

Я с разочарованием бью ладонями по рулю машины. Я ненавижу это. Я ненавижу это бессилие. Как долго она собирается это делать? Она уже на позднем сроке беременности. Она не может рожать нашего ребёнка в таком состоянии.

Это её наказание для меня? Лишить меня возможности присутствовать при рождении ребёнка, которого я так сильно хотел?

Я снова и снова бью по рулю, предпочитая физическую боль на ладони постоянной боли в груди, которая стала моим незваным спутником с тех пор, как я понял, что она, блядь, сбежала от меня. От меня. От человека, который сжёг бы мир дотла ради неё.

Мой телефон звонит, и я отвечаю, не отрывая взгляда от двери цветочного магазина. — Эй, как она? — мягкий голос Элиры раздаётся в трубке.

Как ни странно, с женой Максимо мы много разговаривали с тех пор, как это случилось. Это она предложила, чтобы на этот раз я не был таким очевидным в своей помощи, дал ей немного пространства. И, кажется, это работает — Джианна находится здесь уже три недели, и никаких признаков побега пока нет.

— Вроде в порядке, — коротко отвечаю я. — Когда я могу установить контакт? — Я задаюсь вопросом, не в первый раз, не была ли она на связи с Джией всё это время. Они были так близки, что странно верить, что они больше не общаются. Но Элира клянётся и божится, что не слышала о ней с тех пор, как она исчезла из дома.

— Терпение. Ты не хочешь её спугнуть. — Элира замолкает. — Она выглядит так, будто нормально устроилась? Ей нужна подруга? Может быть, я могла бы заскочить и попытаться⁠...

— Нет. — Я немедленно обрываю её. Я слишком много вложил, чтобы позволить Элире спугнуть её. — Если ты внезапно появишься, она поймёт, что я рядом. Неизвестно, что она может сделать, а она уже близка к сроку.

— Да, да, ты прав, — вздыхает она. — Ты сегодня ел?

— Я не голоден, я... — Я внезапно замолкаю, когда Джианна и Джанет выходят из цветочного магазина, запирая дверь за собой. Они уже закрываются? Всего 14:00. Что-то случилось?

Я смотрю, как Джианна ковыляет рядом с пожилой женщиной и садится в её машину. Я завожу двигатель. — Слушай, Элира, мне нужно идти. — Я вешаю трубку, прежде чем она успевает что-то сказать, и вливаюсь в поток машин, сохраняя рассчитанную дистанцию за машиной Джанет.

Глава 41

Джианна

Я машу на прощание своей начальнице, Джанет, и медленно поднимаюсь по ступенькам небольшого таунхауса. Он принадлежит её сыну, но его больше нет в городе, и она настаивает, чтобы я оставалась здесь — или переехала к ней. Милая старушка. Слишком чертовски милая.

Когда я дохожу до двери, мой взгляд падает на чёрную машину с тонированными стёклами, медленно проезжающую по дороге. У меня сжимается живот. Мне не нужно видеть номер, чтобы знать, что это та же самая, которая всегда оказывается рядом, когда я возвращаюсь домой — в любое время.

Я проглатываю беспокойство и захожу в дом, не в силах сдержать маленький вздох облегчения, когда тепло от перегретого обогревателя окутывает меня. Контраст между пронизывающим октябрьским холодом и коконом тепла заставляет мою кожу приятно покалывать. Я ковыляю на кухню и готовлю своё последнее странное творение: дымящуюся кружку чая из лука, чеснока и горчицы.

В последние пару недель у меня были странные пристрастия к еде, но эта гремучая смесь превосходит все. Обычно меня бы тошнило от одной мысли об этом, но вот я здесь, пью это, как золотой нектар. Беременные пристрастия к еде — это дико.

Когда моя кружка пуста, я ополаскиваю её в раковине, затем шаркаю к огромному дивану. Выдохнув, я медленно опускаюсь, благодарная за то, что наконец снимаю всю тяжесть со спины и ног. Мой взгляд падает на плюшевого мишку-снеговика на столе, и я некоторое время разглядываю его.