Джанет подарила его мне в первый день нашей встречи, сразу после нашего так называемого «собеседования» — которое было меньше проверкой моей квалификации и больше допросом о моём ребёнке и его отце. Затем она наняла меня на месте, несмотря на моё очевидное отсутствие опыта с цветами или розничной торговлей. Мишка был прощальным подарком, когда я уходила.

В глубине души я знала, что он не от неё. Я до сих пор помню разговор, который когда-то был у меня с Майклом, где я сказала ему, что у меня нет воспоминаний о том, как я лепила снеговика, и он сказал, что слепит мне самого большого снеговика в мире, когда пойдёт снег. Это было за неделю до того, как я ушла от него.

Майкл устроил мне эту работу.

Я знаю это так же, как знаю, что сколько бы я ни ходила в туалет перед сном, я проснусь с полным мочевым пузырём. Мне следовало сбежать, как только я заподозрила это, но я была уставшей. Такой уставшей. И он был таким хорошим на этот раз — никаких прямых контактов, никаких попыток заставить меня вернуться с ним в Манхэттен.

Почему бы не дать этому человеку шанс?

Я отгоняю саркастическую мысль. За последние несколько недель у меня было много времени поразмышлять, и я понимаю, что побег, возможно, не был самым зрелым поступком. Но мне нужны были пространство и видимость свободы.

Мне нужно было побыть одной какое-то время.

Но осмелюсь ли я снова довериться ему? Что, если он снова выкинет тот же трюк? Что произойдёт в следующий раз, когда он решит, что для меня лучше, без моего согласия? Он сказал, что любит меня, и я поверила ему. Я всё ещё верю ему. Потому что, как бы далеко и быстро я ни бежала, его присутствие всегда со мной. Всегда следует за мной.

Чёрт, ты не будешь преследовать кого-то два месяца подряд, если ты не безнадёжно влюблён, и всё это время погода медленно превращалась в дерьмо. Он даже оставил свою работу — и мафиозную, и легальную — без присмотра на недели, только чтобы выследить меня. Да, он любит меня, точно.

Проблема в его властных методах. В принятии решений за меня.

Три недели назад я тайком заскочила в больницу на осмотр и была ошеломлена новостью — мой ребёнок на самом деле двое детей. Двойня. И как бы я ни пыталась убедить себя в обратном, я знаю, что не хочу рожать их одна. Я не хочу, чтобы они росли без отца.

Что мне делать? Осмелюсь ли я дать ему ещё один шанс? Только один последний шанс?

Потому что, несмотря ни на что, я всё ещё люблю его, чёрт возьми. Я никогда не могла выкинуть его из своего сердца, даже когда была в ярости на него. Он — любовь всей моей жизни.

Наши отношения не идеальны, но они наши. Если мы оба готовы работать над ними, я знаю, что мы сможем пройти через это. Мы сможем всё.

Я снова смотрю на снеговика. Зная своего мужа, там, вероятно, что-то спрятано. Камера? Жучок? Я поднимаю руку перед пустым взглядом мишки и загибаю пальцы в приглашающем жесте.

— Хорошо, Майкл. Я готова поговорить с тобой сейчас. Так что... выходи — или нет, наверное. — Разговаривать с мишкой кажется нелепым, и когда проходит несколько минут, а ничего не происходит, сомнение закрадывается. Может быть, я схожу с ума. Неужели я всё это время обманывала себя, что он всегда со мной?

Затем раздаётся звонок в дверь.

Мои губы изгибаются, когда я кладу мишку на стол, затем с трудом поднимаюсь с дивана. Глупый большой живот. Требуется целая минута неуклюжих манёвров, прежде чем я встаю.

Я убираю несколько выбившихся прядей с лица и ковыляю к двери, не колеблясь, открываю её.

И вот он. Майкл Харт. Мой муж, с которым мы в разлуке. Он держит в руке смутно знакомую банку для чаевых. Я хмуро смотрю на неё.

— Привет, любимая, — тихо говорит он, и, Христос, его голос как бальзам, успокаивающий все мои раны. Я не осознавала, как сильно скучала по нему, пока он не появился прямо здесь, глядя на меня с самым нежным выражением, которое я когда-либо видела на его лице.

— Почему ты преследуешь меня? — Не это я хотела спросить, но это вырвалось.

— Потому что я люблю тебя и не выношу мысли о том, что ты где-то там и я понятия не имею, что с тобой происходит, не знать, нужен ли тебе, нужна ли помощь, и не возможность её оказать.

Откровенная честность в его голосе застаёт меня врасплох. Я не ожидала, что он просто выложит всё так открыто. — Ты причинил мне боль, Майкл. Ты солгал мне, обманул меня. — Мои глаза щиплет, когда непреодолимая волна любви к нему обрушивается на меня, увлекая за собой всю боль, которую принесло его предательство. — Ты не только разрушил моё доверие, ты разбил моё сердце.

Его брови сходятся вместе, лицо искажается от боли. — Я знаю, любимая. Я знаю. Я понимаю, что не должен был подменять твои таблетки — как бы сильно я ни хотел удержать тебя рядом. Это было неправильно. Мне жаль. — Он тяжело сглатывает. — Ты даже не представляешь, как мне жаль, и как сильно я хотел бы переиграть прошлое. Последние пару недель были абсолютным адом без тебя.