Здесь есть каждая мыслимая версия меня. Это похоже на святилище, посвящённое мне, и, честно говоря, я совершенно ошеломлена.

Дверь за мной закрывается, и я резко оборачиваюсь, видя Майкла, стоящего там и смотрящего на меня этим внимательным, оценивающим взглядом.

— Итак, ты раскрыла мой секрет, — начинает он, его голос низкий, взгляд скользит по моему лицу в поисках любой эмоции, любой подсказки о том, что я думаю.

Я смотрю на него бесстрастно, но через пару секунд я больше не могу сдерживать улыбку. — Ты одержим мной, не так ли?

— Абсолютно. Больше, чем ты можешь себе представить. — Он соглашается без колебаний и сокращает расстояние между нами, с нежной силой хватая меня за руки. — Ты для меня всё, Джианна. Весь мой мир сузился до меня, тебя и нашего ребёнка. Когда я не с тобой, мне не терпится вернуться домой. Меня раздражает, что мне вообще приходится быть без тебя. Я люблю тебя, Джианна. Ti amo da morire.6

Итальянское слетает с его губ, как музыка — я люблю тебя до смерти.

Слова проходят через меня, ломая то, что слишком долго было зажато.

— Anch'io ti amo, cuore mio7, — говорю я, мой голос дрожит от тяжести эмоций, и я издаю влажный смех. — Чёртовы гормоны.

Он ухмыляется, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать меня. — Я люблю тебя, гормоны и всё остальное.

Глава 39

Джианна

Следующие пару недель пролетают незаметно, и прежде чем я успеваю оглянуться, я уже вхожу в третий триместр и работаю в своей больнице. Моя больница. С моим именем на ней. Слова всё ещё звучат нереально на моём языке.

На бумаге моя жизнь превратилась в сказку, которая заставила бы диснеевских принцесс лопаться от зависти. У меня есть муж, который боготворит землю, по которой я ступаю, — мужчина, который убивал и убил бы ради меня. Мне дарована дружба с Элирой, которая заполняет пустоту, о существовании которой я даже не подозревала. Я строю карьеру, которая наполняет меня, а внутри моей матки растёт крошечная жизнь, с каждым днём становясь сильнее. Я даже не представляла, что могу быть такой счастливой. Никогда не смела надеяться на столько.

Я должна тонуть в довольстве, задыхаться от счастья.

Вместо этого тень ползёт по моей идеальной жизни — бесформенная и коварная.

Всё начинается с малого. Однажды утром я просто просыпаюсь с тяжёлым сердцем, и никакие попытки подбодрить себя или развеселить со стороны Майкла не могут вытащить меня из этого состояния.

Ты не заслуживаешь этого, — шепчет в голове злобный маленький голос. Ты ничего не сделала, чтобы заслужить это счастье. А всё, что ты не заслужила, может быть отнято.

И эта мысль — эта грызущая, ползучая тревога — не даёт мне покоя. Что, если всё это будет отнято у меня в мгновение ока? Я пытаюсь подавить это каждый раз, когда поднимает свою уродливую голову, но это упрямо как чёрт. Само сомнение всегда таким бывает.

Оно распространяется, как рак, по часам и дням. День, затем два.

На третий день я открываю глаза, бессмысленно глядя в потолок, мои конечности ощущаются свинцовыми, словно прикованы невидимыми цепями. Или, возможно, гравитация решила удвоиться за ночь. Двигаться кажется невозможным, но мой мочевой пузырь кричит о том, чтобы его опорожнили. Поэтому в конце концов я волочу себя с кровати и шаркаю в ванную, чтобы справиться с этим. Затем я умываюсь холодной водой и выхожу из спальни.

У меня вечерняя смена в больнице, но я думаю, что могу отменить её и… — Майкл? Что ты делаешь? Ты не идёшь на работу? — Я хмуро смотрю на мужа, который стоит без рубашки у плиты, помешивая что-то булькающее в кастрюле.

Пахнет вкусно.

— Нет. Я всех отослал, чтобы мы могли позавтракать вдвоём. Это будет весело. — Он ухмыляется, подходя, чтобы взять меня за руку и утащить на кухню. Его глаза сверкают от волнения, будто это лучшая идея, которая у него когда-либо была.

Я неохотно иду с ним, садясь за кухонный остров. Когда он поворачивается обратно к плите, я изучаю его, мой взгляд скользит по его обнажённому торсу, восхищаясь тем, как переливаются мышцы, как потрясающая графика на его теле движется вместе с ним. Что именно я сделала, чтобы заслужить его?

Ничего, — шепчет коварный голос. Это не для тебя.

Майкл выбирает именно этот момент, чтобы оглянуться на меня. — Что происходит в этой красивой головке?

Вопрос кажется небрежным, но в Майкле нет ничего небрежного. Он каталогизирует каждое выражение, проходящее по моему лицу, запоминает каждое изменение моего настроения, как детектив, собирающий улики.

Я колеблюсь, затем решаю быть честной. — Я думаю, что не заслуживаю этого... что не заслуживаю тебя.

— Что? — Он немедленно бросает то, что готовит, и преодолевает расстояние между нами в два шага. — Тебе нужно выкинуть это дерьмо из головы. Прямо сейчас, блядь.