Мы выходим к машине, и ещё три машины следуют за нами, когда мы выезжаем из его комплекса. Я не уверена, куда он меня везёт, и, честно говоря, мне всё равно, и я едва различаю ориентиры на дороге, слишком погружённая в свои мысли. Поэтому я немного удивлена, когда он подъезжает к больнице с названием Gianna’s Hospital, выведенным на фасаде изящными буквами.

Хотя здание кажется новым и современным, я узнаю его остов — это та больница, которую он для меня купил. Та, которую мы посещали — неужели прошла всего неделя? Время всегда летит, когда я с Майклом. Он переименовал её в мою честь?

— Как тебе? Мы всё ещё работаем над некоторыми внутренними переделками, но всё продвигается довольно быстро и должно быть готово к концу следующего месяца. — Он ухмыляется мне, от него исходит волнение, но я едва могу выдавить слабую улыбку, слишком подавленная эмоциональным цунами моей возможной беременности.

— Выглядит хорошо, спасибо, — выдавливаю я, мой голос тонкий и отстранённый.

Улыбка Майкла тускнеет, свет в его глазах гаснет, но он ничего больше не говорит, пока мы выходим из машины. Его люди следуют за нами, пока мы проходим через холл больницы, мимо приёмной и вверх по лестнице в отделение акушерства и гинекологии. Никто нас не останавливает и не задаёт вопросов. Они знают лучше.

Когда мы добираемся до отделения, Майкл стучит в дверь с табличкой Доктор Лана Мёрдок.

Красивая женщина с бронзовой кожей, лет тридцати пяти, выходит с вежливой улыбкой, но в глубине её глаз затаился несомненный страх. — Мистер и миссис Харт, добро пожаловать. — Она приглашает нас в свой кабинет, где в углу установлены больничная кровать с подставками для ног и какие-то странные аппараты.

Люди Майкла остаются снаружи, пока мы заходим, и доктор, Лана, ведёт нас к оборудованию. Как ни странно, её нервозность успокаивает и мои нервы.

Я сажусь на гинекологическое кресло, и она осторожно спрашивает разрешения взять кровь на анализ. Её руки теперь устойчивы, профессиональный инстинкт берёт верх над страхом, пока она работает.

— Это будет немного больно, — тихо говорит она, и я почти смеюсь над абсурдом. После того как мне в шею воткнули иглу с Бог знает чем, эта крошечная игла — просто шутка.

Я смотрю в потолок, считая крошечные точки в акустической плитке, пока она берёт кровь, почти не чувствуя укола, когда она вводит иглу в мою вену.

Она быстро заканчивает и идёт в угол к аппарату, где будет проверять кровь на гормоны беременности. Обычно ей не разрешается делать это в присутствии пациента, но, полагаю, наш случай особенный. Когда ты замужем за Майклом Хартом, обычные правила растворяются, как сахар в горячем кофе.

Комната наполняется удушающим напряжением, пока мы ждём, когда Лана скажет нам результат. Я кусаю губу и нервно трясу ногой. Майкл постукивает своими дорогими ботинками по полу. Щёлк, щёлк, щёлк. Метроном, отсчитывающий секунды до того, как наша судьба будет раскрыта.

Наконец, Лана снимает перчатки и подходит к нам с робкой улыбкой. — Поздравляю, вы беременны.

Реакция Майкла мгновенна и взрывна. Он вскакивает с кресла с радостным возгласом, заставляя доктора подпрыгнуть, и восторженно хлопает в ладоши. — Ты слышала это, Джианна? Мы станем родителями. — Он бросается ко мне, чтобы взять меня за руки, и его волнение так заразительно, что я улыбаюсь в ответ, маленькое семя надежды расцветает во что-то большее.

— Хотите увидеть вашего ребёнка? — спрашивает Лана, и Майкл резко поворачивается к ней, его брови хмурятся в замешательстве.

— Мы можем это сделать так рано? — спрашивает он, в его голосе слышно искреннее удивление. Она кивает, и Майкл смотрит на меня, ожидая ответа.

— Думаю, это было бы неплохо, — отвечаю я, и Лана начинает готовить аппарат УЗИ. Я уже знаю о процессе из своего образования, но она всё равно объясняет мне его, её голос успокаивающий и обнадёживающий.

Поскольку беременность всё ещё на раннем сроке — всего четвёртая неделя, — мы можем увидеть ребёнка только через трансвагинальное УЗИ. Я снимаю брюки и ложусь на спину, моё сердце грохочет, когда она осторожно вводит датчик во влагалище.

Монитор рядом с моей кроватью оживает с серыми изображениями крошечного комочка ткани, едва различимого среди окружающей темноты. Но он есть. Это реально. Мой ребёнок. Цунами эмоций захлёстывает мои вены, когда я смотрю на чёрно-белое изображение, глаза щиплет от слёз.

Чёрт возьми, я стану матерью.

Следующие пару недель проходят в сюрреалистической суматохе, а Майкл заботится обо мне так, будто это его работа на полный день. Он уходит из дома на работу гораздо позже обычного и возвращается шокирующе рано, не отходя от меня ни на шаг, кроме случаев крайней необходимости. Хотя он никогда прямо не говорит, что любит меня, его постоянное присутствие в моей повседневной жизни заставляет меня чувствовать себя ценной и любимой так, как я никогда не могла себе представить.