Я вскакиваю на ноги, прежде чем полностью осознаю это, уже двигаясь к старой домоправительнице, которая работает у меня с тех пор, как я был подростком. — Грейси, где, чёрт возьми, ты была?

Когда я не смог найти её раньше, я сказал себе, что мне всё равно. Что у меня есть дела поважнее. Но когда я вижу её, я наконец признаюсь себе в том, в чём был слишком упрям, чтобы признать, — я ужасно волновался из-за её исчезновения.

— Ты должен найти Джианну, — говорит она срочно, её морщинистые руки с удивительной силой сжимают мои. — Я думаю, ей грозит серьёзная опасность.

Моя хмурость углубляется от её бессвязного бормотания, но нельзя отрицать первобытный страх, горящий в её глазах. — О чём ты говоришь? Джианна в порядке, — мягко говорю я, но она так истерично качает головой, что я беспокоюсь, она может пораниться.

— Нет, нет! Сегодня днём сюда пришла женщина, чтобы увидеть её, и я оставила их наедине поговорить. Следующее, что я помню, — она уже на моей кухне, вонзает иглу мне в шею, и я просыпаюсь в глуши на закате. Мне потребовались часы, чтобы добраться обратно. Нам нужно искать Джианну! — Она заканчивает отчаянным воем, слёзы текут по её морщинистому лицу.

Мои губы приоткрываются, когда мысли быстро крутятся в голове. Какая женщина? Нет. Нет, это не имеет смысла. — Джианна здесь, Грейси, — медленно говорю я. — Я нашёл её крепко спящей на её кровати, когда вернулся домой. — С собрания, которое прошло так катастрофически плохо.

— Это невозможно, — настаивает Грейси. — Меня вывезли из дома — её тоже должны были вывезти. Как она может быть здесь? Могу я поговорить с ней? Пожалуйста? Может быть, мы сможем разобраться во всём этом вместе. — Грейси устало трёт ладонью висок.

Я смотрю на Лоренцо, который всё ещё ждёт у двери, и даю ему едва заметный кивок. Он быстро входит и нежно берёт её за плечи. — Хорошо, Грейси. Давай отведём тебя в твою комнату. Тебе нужно отдохнуть; Майкл всё выяснит. — Его заверения стихают, когда дверь кабинета за ними закрывается.

Христос. Что, чёрт возьми, происходит?

Я хватаю телефон и открываю приложение слежения — то, что следовало сделать, блядь, в тот момент, когда я вернулся домой. Я нажимаю на маленькое изображение Джианны и нажимаю на него. Когда я чинил застёжку её ожерелья, я добавил маленький дополнительный подарок для себя: трекер. И, к счастью, она с тех пор не снимала эту чёртову штуку.

Я проверяю её текущее местоположение — в моём доме, там, где ей и положено быть. Я прокручиваю историю до сегодняшнего утра, когда я ушёл на работу. Она оставалась в спальне часами. Затем, около середины дня, она вышла из дома, затем в гостиную всего на несколько минут, прежде чем снова покинуть дом — полностью покинув территорию.

Моя челюсть сжимается, когда я прослеживаю путь трекера прямо к дому Альдо, где она провела три чёртовых часа, прежде чем вернуться домой — почти в то же время, когда Альдо появился на собрании commissione с этими «уликами».

Что-то не сходится.

Меня подставили. Это всё коварный план Альдо. Отчаянные слова Джианны возвращаются, чтобы преследовать меня, и я сжимаю кулаки. Меня подставили. Я невиновна.

Свинец заполняет мой желудок, когда я вылетаю из кабинета, поднимаясь по лестнице через две ступеньки в заднюю часть, где я заключил свою жену. Мою жену, которая всё это время говорила правду.

Я нетерпеливо хлопаю ладонью по панели безопасности и врываюсь в дверь, как только она открывается, по коридору в последнюю комнату, где нахожу её скрючившейся на тонком матрасе, сильно дрожащей.

Моё сердце болезненно сжимается, когда я распахиваю дверь, ругаясь, когда порыв ледяного воздуха ударяет меня. Какого чёрта? — Почему здесь так холодно? Лоренцо не включил обогреватель?

Джианна поднимает на меня безмолвный взгляд, её лицо бледное как смерть, зубы громко стучат. Чёрт. Я сбрасываю пиджак и накидываю его на её дрожащие плечи. Затем я обнимаю её и поднимаю на руки, вынося из этой ледяной дыры.

Лоренцо — покойник, как только я его увижу.

— Ч-что происходит? — спрашивает Джианна, её голос тихий и неуверенный, когда я выношу её из коридора и направляюсь к лестнице.

Я ничего не говорю — я не могу выдавить слова сквозь толстый ком в горле и мучительную боль в груди, и она не спрашивает меня снова. Я отношу её в спальню — не в её комнату, а в нашу, — где я осторожно кладу её на кровать и укутываю в толстые одеяла. Затем я внимательно наблюдаю за ней, ожидая, когда её дрожь утихнет.

Наконец, она встречает мой взгляд, те золотистые глаза всё ещё полны душераздирающего замешательства. — Что случилось, Майкл?

Как я мог наказывать её за то, что в глубине души знал, что она не делала? Ради своей репутации? К чёрту.

Я раздражённо провожу рукой по волосам и, вместо того чтобы ответить на её вопрос, задаю свой. — Кто этот мужчина на фотографии с тобой? Откуда ты его знаешь? Когда ты встретила его?