Глава 37

Майкл

— Найди мне Мари Кабельо и приведи её в подземелье, — говорю я Лоренцо, идя по коридору и бросая последний взгляд на спальню, где я оставил Джианну спать, её лицо наконец-то умиротворённое после всего, что она пережила.

Брови Лоренцо взлетают от удивления. — Мари? Разве она не жена Альдо? Она тоже была частью всего этого? — Короткий кивок — всё, на что я способен, слишком взбешённый, чтобы даже говорить.

Я оставляю Лоренцо с его задачей и жестом подзываю Марко и двух моих людей сопровождать меня в то, что мы с братьями ласково называем подземельем — заброшенный складской ангар недалеко от пентхауса Рафаэля, который он использует для содержания и пыток предателей и врагов.

Требуется почти час, чтобы добраться туда, и как раз когда Марко паркуется на стоянке, мой телефон жужжит от сообщения.

Лоренцо

Поймал её. Была в аэропорту, пыталась ускользнуть из страны. Еду.

Первобытное удовлетворение захлёстывает меня. Я жду его на стоянке, так как аэропорт всего в двадцати минутах езды, и отвлекаю себя прямой трансляцией — Джианна всё ещё мирно спит в нашей кровати. Вид её успокаивает дикого зверя внутри меня, хотя бы временно.

Она в безопасности дома, окружена самыми надёжными людьми в моей армии, моя система безопасности заблокирована крепче, чем когда-либо — никто не уполномочен впускать кого-либо, даже она.

После собрания, которое было сорвано обвинениями Альдо в том, что моя жена — изменница и предательница, в попытке купить себе иммунитет от любого наказания, которое мы могли бы наложить на него за его преступления, commissione единогласным голосованием постановила, что оба вопроса являются отдельными делами, которые должны рассматриваться независимо.

Альдо был приговорён к наказанию по моему усмотрению, поскольку преступление было совершено против моей жены, а предполагаемые «преступления» Джианны были оставлены на суд мне и моим братьям, поскольку они якобы произошли на нашей территории. Мои братья сразу же отказались от участия после собрания, оставив меня разбираться с её приговором в одиночку.

Так что для Альдо ничего не вышло так, как он надеялся.

И он вот-вот узнает, насколько большой была его ошибка.

Лоренцо прибывает, его грузовик останавливается рядом с моим Cullinan, и я снимаю запонки, закатывая рукава до локтей, когда выхожу одновременно с ним.

Он подходит к багажнику и открывает его, показывая связанную и вырывающуюся Мари. Она сверлит меня взглядом, пока Лоренцо вытаскивает её.

— Я не знаю, что в Джианне и Агнес такого, что заставляет могущественных мужчин терять голову, но она за это заплатит! — кричит она.

Я хмурюсь, не понимая её извращённой логики. Я никогда не мог понять мстительных ведьм. — Почему ты так ненавидишь свою племянницу?

— Этот ребёнок мне не племянница, — с ненавистью выплёвывает она. — Агнес украла у меня Чезаре. Я была обручена с ним, но эта шлюха забеременела от него, и Чезаре расторг помолвку, чтобы жениться на ней.

Ах, теперь всё становится ясным.

Она ревновала, что отец Джианны женился на другой, а не на ней, и позволила этой горечи так глубоко въесться в себя, что она причиняет боль невинной девушке из-за того, что сделали её родители десятилетия назад.

Я думал, что, возможно, Альдо ввёл её в заблуждение, но нет — она точно знала, что делала. Она такая же злая, как её муж и сын.

Мы с братьями поклялись никогда не причинять физического вреда женщинам и детям, но есть несколько способов заставить её пожалеть о своих действиях и о существовании на этой земле, не прикасаясь к ней пальцем.

Я киваю Лоренцо, и мы заходим в склад, спускаемся в подвал на двадцать футов под землёй, где её муж уже ждёт — раздетый догола и подвешенный, как кусок мяса в мясной лавке.

Она резко вдыхает, как только видит его, и начинает бешено вырываться, но она не соперник Лоренцо, который привязывает её к стулу с такой лёгкостью, будто усмиряет ребёнка. Когда она обездвижена, я беру ведро с холодной водой и выплёскиваю его на бессознательного Альдо.

Он просыпается с диким всхлипом, его тело раскачивается, как маятник, на горизонтальной перекладине, к которой привязаны его руки. Его взгляд сначала находит меня и наполняется такой интенсивной ненавистью, что я не могу не улыбнуться, смакуя её. Затем его взгляд переходит на жену, и ненависть сменяется голым страхом. — Что она здесь делает?

— Не бойся, Альдо. В отличие от тебя, я не бью женщин, — непринуждённо говорю я, беря тонкий кожаный хлыст и растягивая его между руками. — Она здесь, чтобы смотреть на твои пытки.

Мгновенное облегчение в их глазах почти комично. Альдо смотрит на меня, и до него медленно доходит. — Что… что это значит?