— Я хочу, чтобы это сделали сейчас, сегодня вечером. Созывай собрание, Рафаэль. — Мне нужно увидеть страдания Альдо до конца этого дня. Мне нужно, чтобы он понял, во всех подробностях, что происходит с людьми, которые трогают то, что принадлежит мне.

Безмолвно Рафаэль достаёт телефон и быстро печатает. Через секунду мой телефон издаёт уведомление, когда его сообщение появляется на платформе commissione — группы, включающей меня и моих братьев.

Дон Моретти: ЭКСТРЕННОЕ ЗАСЕДАНИЕ СУДА. Через тридцать минут. У меня.

Не все будут присутствовать физически, потому что члены commissione включают высокопоставленных мафиозных чиновников со всей страны: Чикаго, Техаса, Бостона и других. Но те, кто рядом с городом — мои братья и я, — встретятся с обвиняемым лицом к лицу.

Телефон Рафаэля начинает непрерывно жужжать, когда подтверждения поступают, а я нетерпеливо расхаживаю. Если бы это зависело от меня, я бы созвал собрание прямо сейчас, блядь, плевать на то, чем ещё могут быть заняты остальные. Ничто не может быть важнее этого.

Тридцать минут тянутся как тридцать часов. Даже когда члены commissione начинают прибывать один за другим, время отказывается ускоряться.

Первыми прибывают мои братья — Ромеро, затем Максимо, — оба заметно удивлены, видя меня уже здесь; я никогда не прихожу рано на эти встречи. Затем приходит пятый по силе Дон Нью-Йорка, человек, контролирующий Бронкс — Лука Марино, глава семьи Марино.

И последний — сам обвиняемый.

Альдо, блядь, Кабельо.

Этот ублюдок входит, сочась уверенностью и высокомерием, вероятно, не имея ни малейшего понятия, зачем его вызвали. Он даже подмигивает мне, весело усмехаясь, и подозрение сужает мои глаза. Он что-то задумал.

Джианна.

Моё сердце бешено колотится от незнакомой эмоции, которая тревожит мою душу. Я отворачиваюсь и тянусь к телефону, отчаянно желая проверить камеры, чтобы убедиться, что моя жена в безопасности у себя дома, где никто не может до неё добраться. Но прежде чем я успеваю, Рафаэль объявляет собрание начатым.

Я с подавленным вздохом разочарования поворачиваюсь обратно, следуя за остальными в большую конференц-залу рядом с гостиной Рафаэля. Узел в моём животе затягивается с каждым шагом. Что-то не так. Что-то очень не так.

— Альдо Кабельо, — начинает Рафаэль, когда все рассаживаются, и видеоконференция, соединяющая членов из других штатов, оживает. — Ты, возможно, удивляешься, зачем тебя вызвали на собрание commissione. Избавлю тебя от ожидания. Это потому, что преступление, которое ты совершил, вышло на свет, и мы не можем больше скрывать его, поскольку оно затрагивает синдикат в целом. Мы...

— Подожди. — Альдо встаёт, его невыносимая самоуверенность всё ещё на его лице. — Я думаю, я знаю, о каком преступлении ты говоришь. — Он замолкает, затягивая паузу. Затем его ухмылка становится шире. — И я хотел бы заключить с тобой сделку. Потому что у меня есть кое-что, что тебе будет очень, очень приятно увидеть.

Глава 35

Джианна

Я вскакиваю на кровати, сердце колотится, когда мои глаза мечутся по комнате. Мои брови хмурятся в замешательстве, когда я понимаю, где я — я снова в своей спальне в доме Майкла.

Что, чёрт возьми, происходит? Неужели весь этот кошмар был всего лишь бредом воспаленного разума?

Я слишком быстро поворачиваю голову к двери, и острая, жгучая боль пронзает шею. Морщась, я поднимаю руку, кончики пальцев касаются красноречивых следов от уколов на моей плоти — там, где тётя Мари вонзила иглу и вкачала мне Бог знает что.

Это не сон.

Вторая волна боли обрушивается на мой череп, мигрень уже обосновалась там. Я стону, прижимая ладонь к виску, пытаясь утихомирить пульсирующую боль, свешивая ноги с кровати. Но когда я это делаю, мой взгляд сталкивается с холодными, немигающими глазами, и моё сердце подпрыгивает к горлу.

— Майкл! — Я выдыхаю с облегчением, нахлынувшим на меня, — пока не замечаю язык его тела.

Он сидит в тени у моего стола в дальнем конце комнаты, его силуэт жёсткий и угрожающий. Свет не горит, но эти синие глаза сверкают чем-то смертоносным в темноте. Я видела Майкла злым, видела его холодным, но это... это совсем другое. — Я-я не заметила тебя там, — заикаясь, говорю я, мой рот внезапно пересыхает.

Он наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени, пальцы сложены домиком. — Как это случилось, Джианна? — Его голос мягок, пугающе мягок, как шелест клинка перед ударом.

Моё сердце бешено скачет, падая прямо в задницу, и я борюсь с безумным желанием облегчиться, когда ледяной страх сжимает меня. Неужели дядя Альдо осуществил свои психопатические планы, пока я была без сознания? — Как что случилось? — спрашиваю я, нервно закусывая губу и сжимая руки, чтобы скрыть дрожь.

Он встаёт, и только тогда я замечаю то, что похоже на фотографии в его руках. Когда он подходит достаточно близко, он швыряет их в меня, и они разлетаются у моих ног, изображениями вверх.