Мы входим вместе, и моя хрупкая надежда тонет, как «Титаник».

Если Майкл раньше заботился обо мне, то теперь, кажется, нет. Дядя Альдо победил. Он действительно добрался до него. Слёзы жгут уголки моих глаз, когда Лоренцо отпускает мою руку.

Он небрежно указывает на небольшое пространство, старательно избегая моего взгляда. — Здесь тепло. У тебя есть кровать и свет. Удобства. Никто, кто нарушил omertà, не получал такого хорошего обращения. Он заботится о тебе, но у него также есть своя репутация, которую нужно защищать. Если бы он оставил тебя в главном доме, это выглядело бы как слабость, — медленно объясняет Лоренцо, будто знает, что не должен мне этого говорить, но не может остановиться.

— Н-но я не нарушала omertà, — говорю я ему. Я не предавала Майкла. Ни разу. Никогда.

Лоренцо просто выходит из комнаты без слов, стеклянная дверь со щелчком закрывается. Он бросает на меня последний сочувствующий взгляд, затем уходит, оставляя меня одну.

Глава 36

Майкл

— Я не думаю, что она это сделала, Майкл, — говорит Лоренцо, его голос сочится неодобрением. Но он ничего не знает.

— Заткнись, — рычу я, мои пальцы летают по клавиатуре, лихорадочно пытаясь расшифровать записи с камер, которые были повреждены сегодня днём. Мне нужно выяснить, что, чёрт возьми, пошло не так.

— Она не могла так чисто отключить камеры, — настаивает Лоренцо. — И я сомневаюсь, что ты когда-либо говорил ей пароль от ноутбука, так как она могла получить доступ и украсть эту информацию? Здесь что-то другое.

— Я сказал, заткнись, блядь! — Я взрываюсь, вскакивая на ноги и сметая всё со стола в порыве белой горячей ярости. Мой компьютер, жёсткие диски, стопки файлов — всё падает на пол с какофонией разрушения, которая ничуть не успокаивает бурю внутри меня. — Убирайся отсюда, Лоренцо.

Он не вздрагивает. Просто смотрит на меня с этим бесконечно спокойным выражением. — Тебе нужно взять себя в руки. — Осуждение звучит в каждом его слове, когда он поворачивается и уходит, оставляя меня стоять среди обломков моей ярости.

Как только дверь за ним закрывается, я опускаюсь обратно в кресло, прижимая ладони к черепу, будто могу физически извлечь хаос из своих мыслей. Давление нарастает за глазами, грозя расколоть мою голову надвое.

Во что, чёрт возьми, я должен верить?

Я знаю факты. Я знаю, что моё чутьё кричит мне. И я знаю, что говорят улики, которые эта грёбаная змея Альдо представил на собрании commissione сегодня вечером.

Проблема в том, что все три вещи противоречат друг другу, разрывая меня изнутри.

В глубине души я знаю, что она никогда бы не изменила мне. Но маленький голос в моей голове шепчет — насколько ты может быть уверен? Какую преданность она тебе должна, в конце концов? Что бы я ни чувствовал, наш брак — всего лишь брак по расчёту. Чёрт, я солгал ей, что она в опасности, чтобы заставить её выйти за меня.

Нет абсолютно никакой гарантии, что она начала испытывать ко мне чувства так, как я…

Я обрываю эту мысль, ударяя кулаком по столу. Это не имеет значения.

Что имеет значение, так это правда. Только грубая, неприкрашенная правда.

Я не верю Альдо ни на йоту, но тот факт, что он швырнул эти фотографии перед commissione и помахал флешкой с конфиденциальной мафиозной информацией, которую должны знать только я и мои братья, — при этом возлагая вину на ноги моей жены, — означает, что я не могу просто сидеть сложа руки и ничего не делать.

Из-за нарушения безопасности мои люди наводнили территорию, и они будут знать, наказана Джианна или нет. Если я оставлю её комфортно в её комнате, пока пытаюсь выяснить правду, распространится слух, что я слаб из-за неё. А это никуда не годится. Я слишком долго строил свою репутацию, чтобы позволить ей рухнуть из-за этого.

С тяжёлым вздохом я достаю телефон и открываю камеры в комнате, где её держат. Она бессмысленно расхаживает, её ноги дрожат от нервной энергии. Я приближаю изображение, прищуриваясь на маленький синяк, появляющийся в уголке её рта. Раньше я был так выбит из колеи, что даже не заметил его.

Откуда, чёрт возьми, он у неё?

Чувство дурного предзнаменования поселяется у основания позвоночника, но я пытаюсь стряхнуть его, доставая запасной ноутбук из ящика стола и включая его. Поскольку все мои устройства синхронизированы, легко продолжить с того места, где я остановился на уничтоженном компьютере.

Время размывается, пока я работаю, строки кода плывут перед глазами. Спустя часы я наконец нахожу начало повреждённой цепочки. Как только я начинаю расшифровывать код, чтобы распутать этот беспорядок, резкий стук прерывает мою концентрацию.

— Отвали, Лоренцо.

Но дверь всё равно скрипит, и он просовывает голову. — Кто-то хочет тебя видеть.

Я сверлю его взглядом, готовый наброситься, когда он отступает в сторону — показывая грязную, растрёпанную и дрожащую Грейси.