Когда он начал встречаться с Уиллоу, никто не возражал — даже Окли. Они оба учились в Нью-Йорке: Джереми был на последнем курсе, а Уиллоу — на первом. Честно говоря, все казалось идеальным. Он мог присматривать за ней и быть знакомым лицом среди хаоса нового города. Мы даже подшучивали над ними, называя их встречу судьбой. Говорили, что им суждено быть вместе.

— Мы все знаем, чем это закончилось, — завершает Уиллоу, пожимая плечами, и ее улыбка слегка меркнет.

Да, все закончилось тем, что она в слезах позвонила брату, а Окли сел на самолет до Нью-Йорка. Тем, что Джереми оказался в больнице и угрожал подать заявление, а наша компания раскололась пополам. К счастью, дело так и не получило продолжения, но прежними после этого мы уже не стали.

А теперь я гадаю, что случилось бы, если бы я сделал первый шаг раньше Джереми. Насколько иначе все могло сложиться, если бы на свидание ее пригласил я, а не он?

— Если бы я знал, то… — я умолкаю, потому что и сам не представляю, что сделал бы, расскажи она тогда о своих чувствах.

Давно ли я пытаюсь подавить влечение к ней? Еще как. Особенно с тех пор, как пару лет назад увязался за Окли, когда тот поехал навестить ее в университете. Но мне всегда казалось, что отношения с ней станут переходом черты, которую я никогда не хотел переступать. Возможно, Окли не стал бы возражать, ведь вначале он не возражал против Джереми, но все равно это казалось… неправильным. Предательством по отношению к лучшему другу, как бы сильно я этого ни хотел. Как бы сильно ни хотел ее.

— Что бы ты сделал, Дев? — настаивает Уиллоу, когда я не заканчиваю фразу. Она внимательно смотрит на меня, чуть приоткрыв накрашенные красной помадой губы.

Я не знаю. Я, блядь, понятия не имею, что сделал бы тогда.

Но сейчас мне хочется наверстать упущенное, и плевать на последствия.

Я замечаю, что мои руки лежат на ее бедрах, лишь когда она накрывает их своими ладонями — мягкими и теплыми. Я уверен, что она сейчас уберет мои руки, но вместо этого Уиллоу медленно, осторожно проводит кончиками пальцев вверх по моим предплечьям и останавливается на локтях. Слегка сжимает их, приглашая притянуть ее ближе, и я без раздумий подаюсь к ней — но тут рядом с нами распахивается дверь.

Я резко отступаю, а из туалета, пошатываясь, выходит Окли, все еще заметно позеленевший.

— Давайте свалим отсюда, — стонет он, переводя взгляд с меня на Уиллоу.

Я успел немного отойти от нее, но явно недостаточно. Судя по тому, как прищуривается Окли, он наверняка видит чувство вины на моем лице.

— Подождите… Какого хрена вы двое тут делаете?

— Ничего, — быстро отвечает Уиллоу.

Если мои прегрешения отражаются на лице, то ее с головой выдает голос. Опустив голову, она подходит к брату и берет его за руку.

— Пойдем отсюда.

— Нет, стой. — Окли поднимает ладонь и рассеянно переводит мутный взгляд с нее на меня. Даже сильнейшее опьянение не помешает ему сложить два и два. — Не смейте мне врать. Что вы делали?

Уиллоу делает шаг вперед и тянет брата за руку, пытаясь заставить его пойти.

— Серьезно, ничего, Ок. Мы просто ждали тебя.

Но он не двигается с места. Его лицо мрачнеет, и он вырывает руку из пальцев Уиллоу. Сосредоточив все внимание на мне, Окли тычет пальцем мне в грудь.

— Ты только что целовал мою сестру?

— Что? — я захлебываюсь словами, и такая реакция явно не улучшает моего положения. — Нет. Конечно, блядь, нет.

А собирался ли я это сделать? На тысячу гребаных процентов.

Я не осмеливаюсь посмотреть на Уиллоу и лишь надеюсь, что она не поймет мои слова неправильно. Но, кажется, она все понимает, потому что снова хватает брата за руку и заставляет взглянуть на нее.

— У меня на губах буквально красная помада, — указывает она, выразительно поднося руку к своему безупречному рту. — Если бы мы целовались, все лицо Дева было бы ею измазано, придурок.

— Да, чувак, я бы сейчас выглядел как настоящий клоун, — добавляю я в свое оправдание. — Без обид, Уиллс, но этот оттенок красного мне не идет.

Стоя на шаг позади брата, она закатывает глаза, зато Окли наконец расслабляется.

— А, — бормочет он.

Его гнев быстро угасает, сменяясь бессмысленным пьяным взглядом, который нравится мне гораздо больше.

— Ладно. Хорошо. Да.

Он проводит тыльной стороной ладони по лбу, после чего рука безвольно падает вдоль тела.

— Но даже не вздумай, блядь.

Я просыпаюсь в холодном поту, запутавшись ногами в простынях. Отбрасываю их, резко вскакиваю с кровати и хватаю телефон, направляясь прямиком на кухню. Там вслепую шарю в шкафу в поисках стакана. Одной рукой наливаю в него воду из холодильника, а другой нахожу в телефоне номер Марка. Обе руки дрожат.

— Если ты звонишь проверить, благополучно ли я добрался, — произносит он, ответив на звонок, — то да, мамочка, добрался. Можешь спокойно ложиться спать.

Не обращая внимания на его слова, я включаю громкую связь и кладу телефон на столешницу.

— Марк, кажется, я облажался.

Он стонет: