— Только потому, что мама меня убьет, если с ним что-нибудь случится, — считает нужным напомнить она.

Пусть говорит что угодно, я знаю правду. Она никогда в этом не признается, но ей действительно небезразличен брат. Безумие. Совершенно ненормальное поведение. Я бы ни за что не признался, что так же отношусь к своей сестре, хотя это тоже правда.

Алиша сейчас где-то в основном зале клуба со своим женихом и остальными нашими друзьями — все празднуют день рождения Окли. Каким-то чудом мне удалось собрать их в Техасе, потому что из-за расписания гонок всю эту неделю я должен находиться в Остине. Впрочем, где бы мы ни собрались всей компанией, это неизменно оборачивается хаосом — самым веселым из возможных.

Я откидываюсь на прохладную стену из бетонных блоков и закрываю глаза, пока мир вращается вокруг меня. Пусть ужин пока остается в моем желудке, но сегодня я выпил не меньше шотов, чем Окли. Я не решаюсь снова открыть глаза, пока Уиллоу не начинает запинаться:

— Нет, спасибо. Я… я вообще-то здесь со своим парнем.

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что происходит: Уиллоу прижата к стене, ее плечи напряжены, а сама она вполоборота отвернулась от самодовольного придурка из студенческого братства, вторгшегося в ее личное пространство. Парень окидывает меня мутным взглядом, словно оценивая возможного противника, на мгновение замирает, а затем снова переключается на нее.

Парнем. Уиллоу упомянула своего парня.

И тут до меня доходит, что она имеет в виду меня. Просто пытается заставить этого ублюдка оставить ее в покое, потому что, насколько мне известно, она ни с кем не встречается, а если и встречается, то его здесь точно нет. Просто охренеть, что она не может сказать «нет» или «ты мне неинтересен» и рассчитывать, что этот мудак ее послушает, лишь потому, что такие парни, как он, уважают женщин куда меньше, чем других мужчин.

Хотя этот тип, похоже, вообще никого не уважает, потому что упоминание парня его нисколько не смущает. Как, видимо, и мое присутствие рядом. Он наклоняется ближе и шепчет ей на ухо что-то, отчего она отворачивается и брезгливо морщится. Мне этого достаточно.

Сегодня мне совершенно не хочется драться. В ближайшие выходные у меня гонка, и я должен сохранять ясную голову, но, если понадобится, с этим типом и его гребаным поднятым воротничком я легко справлюсь.

Не теряя больше ни секунды, я хватаю Уиллоу за локоть и отвожу себе за спину. Оказавшись лицом к лицу с Поднятым Воротничком, я широко улыбаюсь, скрывая ярость, которая уже обжигает меня изнутри.

— Я ее парень, — говорю я. — А тебе пора отвалить от моей девушки.

Уиллоу упирается ладонями мне в поясницу и пытается отодвинуть, чтобы самой с ним разобраться. Но Окли оторвет мне голову, если я не вмешаюсь и не защищу ее, а уж лучше навлечь на себя гнев Уиллоу, чем ее брата. К тому же я не стал бы молча смотреть, как Поднятый Воротничок едва ли не домогается кого угодно, не говоря уже о небезразличном мне человеке. Ну уж нет.

Парню все же хватает ума отступить. На ногах он держится не особенно уверенно, но кулаки по бокам уже сжаты.

— Да кем ты себя, мать твою…

Внезапно его рот распахивается, а глаза округляются. Вот оно — узнавание, которое сейчас положит всему конец.

— Вот дерьмо! Ты же Дев Андерсон! — невнятно восклицает он, восторженно вскидывая руки. Придурок. Зато хотя бы не кулаки. — Чувак, серьезно, прости. Я не знал, что она твоя…

— Все нормально, — выдавливаю я сквозь зубы, хотя ничего не нормально.

Но я понимаю, что не стоит устраивать сцену, иначе она попадет в СМИ. Значит, нужно избавиться от него прежде, чем я совершу какую-нибудь глупость — например, ушибу руку, сломав ему нос.

— Наслаждайся остатком вечера, чувак.

Еще несколько секунд он таращится на меня с открытым ртом, а затем наконец, пошатываясь, уходит. С тех пор как я спрятал Уиллоу за спиной, она не перестает тыкать в меня пальцем, поэтому я глубоко вдыхаю и поворачиваюсь к ней.

Я начинаю говорить раньше, чем она успевает меня отчитать, а она наверняка собирается именно это сделать.

— Прежде чем начнешь на меня орать… — я поднимаю обе руки. — Я знаю, что на самом деле все далеко не нормально, и если бы мне не приходилось остерегаться камер, я бы расквасил этому ублюдку рожу.

Но вместо того чтобы разнести меня в пух и прах, Уиллоу улыбается.

— Вообще-то, — произносит она, и на ее щеках появляются глубокие ямочки, — я собиралась сказать спасибо, но и это полезно знать.

Я моргаю. Один раз, второй, потом еще дважды. Я слишком пьян, чтобы осмыслить ее ответ.

— Ты… не злишься?

Не может быть, чтобы она не злилась. Она обязана злиться. Разве она не ненавидит, когда другие сражаются за нее? Настоящую Уиллоу похитили инопланетяне и заменили этим загадочным, понимающим ангелом?

Она хихикает.

— Не-а, не злюсь.