Неужели получить его одобрение и правда оказалось так просто? Я ожидала истерики и угроз отправить меня обратно в Нью-Йорк ближайшим рейсом.

Возможно, мне даже хотелось такой реакции. Хотелось, чтобы меня отговорили. Я понимаю, что это нервы пытаются взять верх, но в глубине души почти надеялась, что кто-нибудь укажет на недостатки, которых я пока не заметила. Наверняка есть что-то, чего я не вижу.

Окли пожимает плечами.

— Конечно, не против. Просто жаль, что не я первым это предложил. Хочу присвоить себе эту заслугу.

— И тебя не смущает, что я буду работать на одного из твоих ближайших друзей? — продолжаю допытываться, все еще пытаясь найти повод отказаться.

— Нет, не смущает. — Несколько секунд он просто смотрит на меня, а затем его глаза расширяются. — Послушай, я знаю, что говорил, будто не хочу, чтобы ты снова связывалась с кем-нибудь из моих друзей, но это профессиональные отношения. Не… личные.

В его словах есть смысл, и, возможно, я недооценила его способность отличать Дева от Джереми. К тому же он не знает о поцелуе.

Но, как бы сильно мне ни хотелось получить эту работу, собственные опасения никуда не делись.

— А если Дев уволит меня и бросит в Австралии, как Джани? — спрашиваю я. — Что ты тогда сделаешь?

Окли поднимает один палец:

— Во-первых, Гран-при Австралии уже прошел, поэтому это невозможно. — Он поднимает второй палец. — А во-вторых, Дев прекрасно понимает, что тебя нельзя бросать где бы то ни было. Но если ты облажаешься и он тебя уволит, это уже твои проблемы.

Затем он опускает первый палец, оставляя поднятым средний, и улыбается.

— Так что не облажайся.

Я запускаю подушку обратно и радостно хохочу, когда она прилетает ему прямо в лицо. Похоже, после ухода из гонок он растерял свою превосходную реакцию.

— Рад, что ты уезжаешь, — ворчит он, отбрасывая подушку в сторону. — Пусть теперь Дев с тобой разбирается.

— Ты меня и так почти не видишь. Вечно занят в Чикаго, — фыркаю я, медленно поднимаясь со стула.

С моих плеч словно свалилась многотонная тяжесть. Если даже Окли не видит в этой работе никаких недостатков, возможно, я и правда принимаю правильное решение.

— И продлится это всего пару месяцев. До свадьбы Алиши.

При упоминании старшей сестры Дева во взгляде Окли появляется знакомая мечтательная тоска, которую я замечаю уже много лет, но он быстро моргает, прогоняя ее, и отмахивается от меня.

— Как скажешь. Иди одевайся, чтобы мы наконец вышли. Я хочу напиться посреди дня и проиграть в казино свои миллионы.

Я фыркаю и подхожу к чемодану, чтобы выбрать одежду на сегодня.

— По-моему, ты переоцениваешь количество нулей на своем банковском счете.

— Ты ничего не знаешь о моей жизни.

Он поджимает губы и внимательно меня разглядывает.

— Эй, тебе теперь нужно связаться с Девом? Когда ты официально приступаешь к работе?

— Не знаю, — признаюсь я, перебирая сарафаны и кардиганы и стараясь не обращать внимания на участившееся сердцебиение. — Я хотела сначала получить твое одобрение и только потом обсуждать подробности.

Окли что-то невнятно ворчит.

— Ладно, позвони ему и сообщи, что страшному старшему брату все равно, чем вы двое занимаетесь. Только не сделай ему еще хуже. У него и без того полно проблем.

Я закатываю глаза и достаю платье в мелкий розовый цветочек и пару белых кроссовок. Без обуви с поддержкой свода стопы мои суставы не выдержат прогулок по этому городу, какими бы милыми ни были мои босоножки с тонкими ремешками.

— Сам ему позвони, — парирую я. — У меня даже нет его номера, да и новость от тебя он наверняка предпочтет услышать больше.

Первая часть — ложь. Номер Дева у меня определенно есть, если только за последние семь месяцев он его не сменил. А насчет того, что ему приятнее будет услышать это от Окли… Что ж, это не совсем неправда. Просто я слишком нервничаю, чтобы самой с ним разговаривать. Для наших рабочих отношений это явно не самый обнадеживающий знак, но, надеюсь, через несколько дней мы снова начнем общаться так же легко, как раньше.

По крайней мере, хочется в это верить. О боже, как я вообще справлюсь, если даже не могу заставить себя с ним поговорить?

Окли недовольно ворчит, но достает телефон из кармана, несколько раз касается экрана и кладет его на кровать рядом с собой.

Когда Дев отвечает, его голос звучит хрипло, и я невольно задумываюсь о том, чем он занимался после вчерашней вечеринки.

— Что случилось?

— Эй, ты уже на трассе? — спрашивает Окли.

Вопрос предназначен Деву, но смотрит брат на меня, оценивая мою реакцию.

На заднем плане раздается тихий шорох, похожий на шелест простыней. В моем воображении тут же возникает обнаженный Дев в постели: смуглая кожа на фоне белоснежного белья, которое едва прикрывает самое необходимое. Образ появляется внезапно и без всякого приглашения, но нравится мне гораздо сильнее, чем следовало бы.