Теперь мы в расчете — оба заставили друг друга почувствовать себя паршиво, но Уиллоу всегда старалась находить что-нибудь светлое даже в тяжелых ситуациях, поэтому неудивительно, что она улыбается и говорит:

— Так ты хочешь сказать, что IYK Quick Results не платит тебе миллионы за рекламу? Вот жулики.

Я громко и искренне смеюсь.

— Возмутительно, правда? Я устроил им такую рекламу, что они действительно должны мне платить. Да и продукт, если честно, отличный.

Улыбка остается на ее лице, но в глазах появляется тревога.

— Ты им пользовался?

Вот дерьмо. Теперь она думает, что слухи о венерическом заболевании — правда. Неужели сегодня мне суждено ляпать только то, что не следует?

— Я говорю в целом, — торопливо уточняю я. Не хватало еще, чтобы слухи продолжали распространяться, словно… Нет. Эту шутку я произносить не стану. — Возможность быстро и легко сдать анализы никогда не бывает лишней. Такие наборы полезно держать под рукой, особенно в подобных местах, где люди не всегда достаточно осторожны.

Я обвожу рукой толпу вокруг нас, полную нуворишей и любителей заводить полезные знакомства.

— Лучше перестраховаться, чем потом мучиться от жжения при мочеиспускании.

Она закрывает глаза, словно не верит, что я действительно это произнес, и едва заметно качает головой.

— О… боже.

Я пожимаю плечами. Это правда. Презервативы не дают стопроцентной защиты, да и используют их не всегда правильно, так что плохого в осторожности? Я и раньше считал, что стыдить людей за венерические заболевания — полное дерьмо, а теперь, когда сам стал жертвой подобного отношения, даже ничем не заразившись, уверился в этом еще сильнее. Возможно, они и правда стали бы для меня идеальным спонсором.

Уиллоу глубоко вдыхает, расправляет плечи и вновь смотрит на меня — на этот раз с понимающим блеском в глазах. Она давно не сталкивалась с моим чувством юмора во всей его красе, но реагирует как всегда: смиряется с неизбежным и упрямо отказывается смеяться, как бы трудно ей ни было сдерживаться. Ей смешно. Просто она никогда в этом не признается.

— Так что все-таки произошло с этими публикациями? — спрашивает она, взяв себя в руки. — Тебя взломали?

Я шумно выдыхаю и оттягиваю бабочку.

— Если вкратце, моему менеджеру по социальным сетям Джани надоели мои выходки, и она уволилась. А эти публикации стали ее прощальным подарком.

— Честно говоря, я видела не все. Только отрывки, которыми делились те, на кого я подписана. — Она ухмыляется, а я изо всех сил стараюсь не думать, насколько мне нравится эта ухмылка. — Похоже, ты в некотором роде знаменитость.

— Так и есть. Спасибо, что наконец заметила.

Я достаю телефон и открываю архив публикаций в «Инстаграме».

— Сейчас тебя ждет настоящее удовольствие.

Передавая ей телефон, я задеваю огрубевшими пальцами ее ногти, покрытые розовым лаком. Она медленно листает публикацию, читая подпись из нескольких абзацев, которую Джани не поленилась составить, а я не могу отвести от нее глаз. За какую-то долю секунды равнодушное выражение лица Уиллоу сменяется гримасой. Зато я снова вижу ее ямочки.

— Ничего себе. Ты действительно вывел эту женщину из себя, — говорит она, и в ее глазах смешиваются сочувствие и веселье.

Я забираю телефон, снова позволяя нашим пальцам соприкоснуться.

— Признаю, я ее провоцировал.

Уиллоу внимательно всматривается в мое лицо, и веселье в ее взгляде мгновенно сменяется ужасом.

— Дев, что ты сделал?

Список моих мелких проступков бесконечен, поэтому рассказываю о самом худшем:

— Я… отменил ее обратный билет из Австралии после Гран-при и оставил там одну.

— О, нет.

Я примирительно поднимаю руки ладонями вперед.

— В свое оправдание скажу: она весь день изводила меня, требуя снять видео с тем фильтром «сексуальная детка», ну, знаешь, который сейчас повсюду. А потом подкралась ко мне после неудачной тренировки, и… да. Я тут же отменил ее билет. И ничего ей не сказал.

Тыльная сторона ладони Уиллоу ударяет меня по груди.

— Ну ты и мудак!

— Никогда этого не отрицал.

Она раздраженно выдыхает, а затем некоторое время молча меня разглядывает, словно пытается что-то найти. Наконец она осторожно спрашивает:

— После этого ты больше ничего не публиковал?

Я качаю головой.

— Мне совершенно не хочется самому заниматься соцсетями. У меня и без того миллион других дел.

Например, управлять гоночным болидом и стараться его не разбить.

— Ты упускаешь прекрасную возможность восстановить свою репутацию, — хмуро говорит она. Она явно рассматривает ситуацию с точки зрения маркетолога, что вполне логично, учитывая ее образование. — Эта публикация очевидно нанесла серьезный ущерб. Почему бы хотя бы временно не поручить соцсети медиакоманде Argonaut? Или не нанять пиар-агентство полного цикла?

Я морщусь.