Принеси честь своему Двору.

И я подчиняюсь механически. Насильно впихиваю в себя скромный завтрак, облачаюсь в боевую форму, вооружаюсь кинжалами и заплетаю волосы в простую косу. У меня нет мастерства Ди, когда дело касается красивых причесок и чувства стиля. Но я уж точно не стану ее будить только ради того, чтобы у матери не было поводов придраться к моему внешнему виду. Она все равно что-нибудь да найдет.

И вот из зеркала за мной наблюдает воительница. Ненакрашенная, угловатая, настоящая. Золотистые глаза пристально смотрят на меня, а между бровями залегла суровая складка. Я выгляжу старше, строже. Чуть больше похожей на мать. И я задаюсь вопросом: не это ли делают со мной Игры.

Превращают в женщину, которую я в равной степени почитаю и боюсь.

Печальная улыбка кривит мои губы, пока магия нервно гудит в венах. Она жаждет вырваться наружу. Будто чувствует, что приближается момент, к которому нас готовили всю жизнь. Игры. Как абсурдно. Одна часть меня не хотела верить, что этот час настанет. А другая — с большим удовольствием забылась в роли первой фрейлины, чтобы сбежать от бремени на моих плечах. Но теперь я больше не могу прятаться. Ни от Ди, которой я поправляю выбившуюся прядь волос на лбу, прежде чем покинуть спальню. Ни от капитана Хенссона, который уже ждет меня в гостиной. Ни от моего Двора, который рассчитывает на меня, чтобы вновь расцвести под мощью Небесного амулета.

Я должна быть сильной ради них. Ради моих друзей, которые стоят рядом со стражей матери и, несмотря на все совершенные мной ошибки, с полным доверием улыбаются мне. И ради моего народа, который ждет дома, чтобы после стольких лет наконец отпраздновать победу.

Я выпрямляю спину, когда Лиор передает мне световое копье. Вес древка приносит успокоение, и на мгновение я прижимаю ладонь к груди, растопырив пальцы подобно лучам солнца. Это безмолвная благодарность, и, когда Джаир, Лиор и Афина один за другим повторяют этот жест, их дружба наполняет меня теплом. Затем я следую за стражей в коридор. Братья идут рядом со мной, а Афина остается с Ди.

Мать уже ждет нас. Кремового цвета костюм облегает ее стройную фигуру, не оставляя сомнений в том, что возраст не властен ни над ее красотой, ни над силой. Вдобавок ее плечи окутывает искусно сотканный плащ, который удерживает золотая брошь.

Ее взгляд критически скользит по мне. От заплетенной косы, свисающей через плечо, до моей светло-бежевой боевой формы. И, хочу я того или нет, сердце бьется чуть быстрее в ожидании ее вердикта.

Когда она наконец кивает и подходит ко мне, у меня вырывается беззвучный вздох облегчения. Что-то мелькает в ее руках, и у меня есть лишь секунда, чтобы разглядеть венец из позолоченных цветов, прежде чем она водружает его мне на голову. Металл неприятно царапает кожу и ложится на лоб словно оковы. Только благодаря многолетней практике улыбка на моих губах остается неподвижной, пока костяшки маминых пальцев слегка касаются моей щеки. Едва ощутимо, скорее как дуновение ветра, чем настоящее прикосновение.

— Моя прекрасная, грациозная дочь. Сделай все, чтобы я могла гордиться тобой. — Ее ласковая улыбка вгоняет эти слова еще глубже в мое сердце, давая им там укорениться и заставляя голос в моей голове звучать громче.

Ты не должна проиграть. Ты. Не. Должна. Проиграть.

Мой ответный кивок скорее смахивает на резкое дерганье головой, но, судя по всему, этого достаточно. С улыбкой мать отворачивается, и ее плащ грациозно взмывает вслед за ней.

— Теперь давайте докажем этому отребью, что мы способны озарить даже самую темную ночь, — ее голос разносится по коридору подобно заклинанию. И мы следуем за ней. Как послушные ягнята за своим сияющим пастырем.

Я знаю дорогу, по которой мы идем. Она ведет на тот самый балкон, где Нокс всего неделю назад демонстрировал мощь своего войска. Этот жест уже тогда должен был показать мне, чего от него ожидать. Но не показал. И бремя этой ошибки я теперь буду нести в себе вечно.

Я использую эту боль, вину и ненависть. Облачаюсь в них, как в доспехи, пока мои эмоции не притупляются, а взгляд не становится острее. Теперь остается только одна цель. Одна-единственная миссия, чтобы все жертвы не оказались напрасными. Пришло время наконец гордо нести свое наследие. Стать той Примой, на которую все рассчитывают. Надеюсь, того, что я могу предложить, хватит, чтобы оправдать эти большие ожидания.

Я поднимаю глаза и вижу, как приближаются двустворчатые двери балкона. Сюжет, запечатленный на их витражах, сегодня мне кажется куда более зловещим. Словно изображение Крепости Теней хочет напомнить мне, какие стены держат меня в плену, а полумесяц с усмешкой смотрит на меня сверху.

Заставляю себя сделать последний глубокий вдох. Дать волю последней вспышке страха и нервозности. А затем, прямо на пороге, я сбрасываю все это, пока не остается только Кассия.