По толпе проносится ропот, и неодобрительная гримаса искажает лицо Джаро. Оба правителя ни в чем не уступают друг другу, когда речь идет о грандиозных выходах и пафосных словах. Интересно, тридцать лет назад все было так же? Мне трудно представить, что мать стояла здесь на моем месте. Молодая и неопытная по сравнению с той уверенной невозмутимостью, которая исходит от нее сегодня. Ощущала ли она такое же давление? Чувствовала ли себя пленницей, потому что ее жизнь никогда не принадлежала ей одной?

Я заставляю мысли утихнуть, хотя мои плечи напрягаются. Это моя судьба. Как было судьбой моей матери и всех наших предков. Они перевернулись бы в гробу, если бы узнали, какое предательство я совершила. Как сильно я наслаждалась свободой, позволившей мне на несколько циклов сбежать от своего наследия. И что эта свобода привела меня прямо в объятия нашего врага.

— Как чудесно, вы и впрямь почти не изменились со времен своего последнего визита, Луана, — ни улыбка, ни радостный тон Короля Теней не являются искренними. Скорее похоже, что его заставили проглотить ржавые гвозди. Но прежде чем мать успевает что-то ответить, Джаро вновь обращается к своему народу, явно стараясь не уступать сцену своей сопернице. — Как вы, должно быть, уже успели заметить, прибытие королевы было сопряжено с некоторыми… сюрпризами.

Из толпы тенерожденных раздаются возмущенные возгласы — им, по-видимому, не нравится такая подмена понятий. Я чувствую на себе их презрительные взгляды, но лишь склоняю голову набок с холодной улыбкой.

Король примирительно поднимает руки, и самодовольство этого жеста заставляет меня подавить фырканье еще до того, как звучат его слова.

— Хотя обман Двора Дня самым оскорбительным образом попрал наше гостеприимство и традиции, — заявляет он под громкие возгласы, лишь изредка прерываемые протестующими голосами светорожденных, — после долгих переговоров мы смогли прийти к соглашению.

Этим он приковывает к себе внимание каждого. Становится жутко от того, как резко в зале воцаряется тишина. И король смакует каждую секунду этого молчания, с гордостью оглядывая своих герцогов.

— Ваша верность и ваш гнев от имени нашего Двора делают вам честь! Они никогда не будут забыты, — объявляет он наконец с искренней улыбкой на губах, какой я у него еще ни разу не видела. И все же она кажется сальной и грязной. Наполненной жаждой власти и нарциссизмом. — Однако эти обстоятельства не в нашей власти. Игры Дня и Ночи предопределены богами. Поэтому ваш Примус исполнит свой долг и в очередной раз защитит амулет от света!

Зал взрывается ликующими криками, и взгляд матери мрачнеет. Она велит своим придворным сохранять спокойствие, когда первые из них в возмущении пытаются встать с мест. Выступать против короля и его высокомерия было бы бессмысленно. Мы в меньшинстве, заперты в стране, которая противоречит каждой частичке нашего существа. Впрочем, это знание ничуть не облегчает бремя: невыносимо терпеть этот рев толпы и то высокомерие, с которым король упивается одобрением своего народа.

Я стойко встречаю эту бурю с высоко поднятым подбородком. Устремив взгляд прямо перед собой, пытаюсь найти опору среди окружающего шума. Он лишь подпитывает решимость в моем сердце. Пусть ненавидят меня. Я не сдамся. Пока не отомщу за жертвы моих друзей.

Когда гул стихает, король продолжает:

— Как того требуют традиции, мы сегодня торжественно откроем Игры. Пусть грядущие циклы в очередной раз докажут, кто достоин править Третьим Двором.

С жестокой улыбкой на губах он пристально смотрит на меня холодными глазами, и я ненавижу то, как это серебро мгновенно напоминает мне о другом человеке. О том, кто в этот самый миг плавными шагами спускается по ступеням ко мне.

— Окажите нам честь, Прима Диана.

Я словно каменею, когда мой взгляд устремляется к Ноксу. Под благородной тканью его мундира перекатываются мускулы, и я не могу не восхищаться грацией его движений. Точных и элегантных одновременно.

Он мой враг. Моя погибель. И все же мое сердце начинает биться чаще вовсе не по этим причинам, стоит ему замереть передо мной с улыбкой, лишенной и капли дружелюбия. Его внезапная близость оглушает. Она обрушивается на меня, заставляя дыхание замереть. И легче не становится, когда Нокс требовательно протягивает руку, пока голос короля громко разносится по залу:

— Добро пожаловать на танец Света и Тени.

24. ГЛАВА

Нокс

Мир замирает на секунду, когда я подхожу к Кассии. Быть так близко к ней — настоящая мука. Потому что мои пальцы до безумия жаждут коснуться ее мягкой кожи. И потому что мое сердце одновременно требует заставить ее заплатить за ту боль, что она мне причинила.