И тем не менее все внутри меня противится принять гармонию этого момента. Потому что во мне нет никакой гармонии. Нет покоя. Напротив, кажется, будто музыка слой за слоем разбирает меня на части. Начиная с холодной оболочки Принца Теней, чей взгляд твердо устремлен к победе. Ее безжалостно срывают взмахи смычков, летящих по струнам, обнажая под ней тоску, от которой сжимается сердце и крепнет моя хватка на талии Кассии. Я не могу отрицать, что часть меня больше всего на свете хотела бы забыть все интриги и ложь и продолжить с того самого места, на котором мы остановились в начале цикла. Что эта часть даже пошла бы наперекор законам наших миров, лишь бы выяснить, что же между нами на самом деле. Но прощению меня никто не учил.

Во мне поднимаются тени, когда тональность музыки меняется, становясь похожей на темный рокот Моря Теней. Моя родина суровая. Чтобы выжить здесь, нельзя быть милосердным. Нельзя быть наивным. Касс предала меня. Кассия обманула меня, воспользовалась моей готовностью помочь, чтобы выведать мои слабости. И сделала это даже не моргнув глазом. В ее гордой осанке — ни капли сожаления, в светлых глазах — ни тени угрызений совести. Она прекрасно знала, что делает.

Она думает, что это сойдет ей с рук? Думает, что может играть со мной?

И снова меня пронзает голос отца. А яд Орхес окрашивает душу в черный цвет.

— Вы очаровательно выглядите, принцесса. Поистине… по-королевски. — Этот комплимент скрывает колкость, призванную ранить, но Кассия, как это часто бывает, удивляет меня своей реакцией. Вместо того чтобы метнуть в меня полный ненависти взгляд, как она наверняка сделала бы несколько циклов назад, ее лицо остается абсолютно неподвижным. Подняв подбородок, она безучастно глядит куда-то поверх моего плеча.

— Не называй меня так.

Мне не нравится, что она не смотрит на меня. Мне не нравится, как бесстрастно звучит ее голос. Мне не нравится, что ей удается удерживать ту дистанцию, которую я сам соблюдать не в силах. Везде, где наши тела соприкасаются, мою кожу покалывает. И пусть у Принца Теней и у Нокса разные мотивы, все мое существо хочет дразнить ее до тех пор, пока наружу не прорвется та девушка, которая очаровывала меня в последние циклы. Потому что я обязан выбить ее из колеи, чтобы победить на Играх. Потому что не могу быть единственным, кто страдает в этой ситуации. Потому что тогда она снова стала бы моей Касс. Сгодится любое оправдание, чтобы объяснить, почему я наклоняюсь к ней так низко, пока губы не замирают у самого уха.

Кассия мгновенно выпрямляет спину, и ее реакция заставляет мою улыбку стать чуть шире.

— Почему? Для тебя это слишком официально? — С полным удовлетворением я наблюдаю, как мелкие волоски на ее шее встают дыбом.

Я знаю, что должен остановиться. Знаю, что я ничем не лучше отца, если мучаю Кассию у всех на виду, чтобы позлорадствовать. Но в конечном счете я, видимо, и есть тот Принц Теней, которого он всегда пытался из меня вылепить. Потому что мои пальцы скользят ниже, очерчивая мягкие изгибы и упругие мышцы. Глухой рык зарождается во мне, делая голос глубже.

— Или ты предпочитаешь, чтобы я звал тебя mi sol, пока глубоко в тебя…

Прежде чем я успеваю договорить и тем самым погубить нас обоих, Кассия ловким поворотом ускользает из моих рук. Ткань платья хлещет меня по ногам, но в последнюю секунду я перехватываю ее запястье, чтобы не потерять контроль. Та самая ошибка, от которой всегда предостерегал отец. Я заставляю себя на секунду отвести от нее взгляд и подарить придворным беззаботную улыбку. При этом мы ни на секунду не выбиваемся из ритма, будто все это часть танца. Будто горячее желание вовсе не дергает за ниточки моего рассудка. Ноздри раздуваются в попытке обуздать шипящие тени под кожей. А в воздухе все еще шлейфом висит аромат Кассии.

Широкими шагами мы пересекаем зал. На ее лице играет лучезарная улыбка. Маска Касс сидит безупречно, и все же ногти больно впиваются в мои плечи, когда я снова возвращаю нас позицию для танца. Последовавшая за этим мучительно приятная боль не способна потушить пожар в моей груди. Скорее наоборот.

— Потому что из твоих уст это звучит как оскорбление, — слова настолько тихие, что почти теряются в музыке. И мне требуется секунда, чтобы понять, к чему они относятся.

Принцесса.

В моей груди рокочет глубокий смех, в котором нет ни капли веселья.

— Извини. — Музыка становится еще более неистовой. Зал наполняют звуки, балансирующие на грани гармонии и пытки, пока смычки музыкантов в яростном стаккато бьют по струнам. Тучи сгущаются, заставляя многометровые волны с грохотом разбиваться о скалы и срывая любую защиту, пока не останется лишь обнаженная суть. — Просто мне с трудом удается произнести твой титул. Возможно, все было бы иначе, если бы ты не лгала мне с самого начала.