— Обещаю тебе, как только все это закончится, мы отправимся к твоей любимой лагуне. Песок под лапами, кристально чистая вода. Ты получишь все, что заслужила.

Хикари издает низкий рык, в котором слышится одновременно и протест, и согласие. Я ободряюще похлопываю ее по шее, пока мой взгляд задумчиво блуждает по кронам деревьев. Ориентироваться среди этих темных гигантов будет непросто. Я, конечно, уверена, что в крайнем случае Хикари сможет вывести нас из леса, но сама мысль о том, чтобы настолько потерять контроль, мне не совсем по душе.

— Ну, вперед.

Слова, обращенные наполовину к себе, наполовину к Хикари, заставляют мою верную световолчицу продолжить путь, хотя шерсть на ее загривке встает дыбом. Не могу ее винить. Меня саму пробирает дрожь, стоит нам вступить в неизведанную тьму. Хотя серебро листьев и мерцает над нами, в то же время они закрывают собой последний лунный свет. Я чувствую, с какой осторожностью Хикари делает шаги, — вероятно, потому что видит ненамного больше моего. Ведь для меня мир окутан непроглядной чернотой.

Чувствую себя неуютно, словно вернулась в свои первые минуты при Дворе Ночи. Когда мои глаза, привыкшие только к яркому дневному свету и сияющему солнцу, впервые вынуждены были приспосабливаться к скромной темноте. Тогда я еще не могла оценить покой, присущий ночи. Как она — и в особенности этот лес — будто отсекает привычную суету. Мать с ее вечно строгим взглядом. Ликующий народ, чьи ожидания заставляют воздух вибрировать. Обезоруживающую честность в глазах Нокса, прежде чем он узнал мое настоящее имя. В то же время слепота делает меня беспомощной. Монстр мог бы разбить лагерь рядом со мной, и я бы все равно не смогла его разглядеть, пока не стало бы слишком поздно.

Поэтому я намертво вцепляюсь в световое копье, которое не выпускала из рук с самого начала испытания. Обычно я пристегиваю его ремнем к седлу, когда еду на Хикари. Но знакомый вес в ладони заставляет сердце биться ровнее. И я ни за что на свете не выпущу оружие из рук в этом месте.

На мгновение у меня мелькает мысль пустить искру своей магии в древко, чтобы вырваться из этой удушающей тьмы. Но кто знает, кого — или что — я этим могу вспугнуть. Свету здесь не место. Это твердит мне каждая клеточка моего тела, умоляя как можно скорее убираться из этого леса. Обитающие здесь твари вряд ли встретят мой дар с благодарностью. И пусть этот процесс тянется мучительно долго, с каждой секундой напряженного ожидания из кромешной тьмы передо мной проступает все больше очертаний. Я различаю корни, разросшиеся так высоко, что Хикари приходится ползти под ними, а не перепрыгивать. И открываю для себя спрятанную красоту в бархатных черных цветах, покрывающих стволы деревьев-титанов. Они соблазнительно раскинули свои лепестки, являя сердцевину, окрашенную в притягательный кроваво-красный цвет. Дыхание перехватывает, когда я втягиваю их тяжелый аромат. Он опьяняющий. Совсем не такой, как у тенецвета. Не сладкий и не невинный. Скорее… дерзкий и греховный. Нечто такое, от чего стоит держаться подальше, но чем все равно не можешь насытиться.

Внезапно боковым зрением я замечаю движение и резко отдергиваю ладонь, прежде чем кончики пальцев успевают коснуться темно-красной сердцевины цветка. Я даже не заметила, как подняла руку. И что еще важнее: я упустила из виду то, что происходит вокруг. Сердце пропускает удар, когда я резко поворачиваюсь на движение, готовая в следующий миг столкнуться с оскаленными клыками и острыми когтями. Вместо этого я замечаю мотылька, порхающего у меня перед носом.

Но облегченный смех застревает в горле, когда тот садится на сердцевину цветка… и мгновенно исчезает в черных зубах.

С проклятием я отшатываюсь назад, так что Хикари испуганно прыгает в сторону. И в это мгновение лес вокруг нас внезапно оживает.

Плети лоз со свистом рассекают воздух, а цветы с шипением поворачивают к нам свои бутоны. То, что я еще минуту назад приняла за нежные лепестки, оказалось острыми, как иглы, зубами, которые клацают, пытаясь достать до меня. Хикари тоже не остается в стороне. Я слышу ее жалобный вой, когда до нас долетают первые укусы, и действую быстрее, чем успевает нахлынуть боль. С рычанием заставляю копье вращаться в воздухе. Разрубаю бутоны цветов и лозы, прежде чем они успевают дотянуться до меня или моей волчицы. Но это, кажется, лишь еще сильнее злит лес.

Все больше и больше плетей тянутся к нам, даже когда я прижимаю пятками бока Хикари, и мы несемся сквозь подлесок. Кровожадные цветы повсюду. Они тянутся к нам и впиваются в каждый обнаженный сантиметр кожи.