Нас встречает оглушительный рев. Сотни людей собрались во внутреннем дворе. Их крики заставляют воздух вибрировать, но я не настолько наивна, чтобы верить, будто они адресованы мне или матери. Нет, я уверена, что каждый ликующий голос посвящен Принцу Теней, который вместе с отцом занял позицию у каменной балюстрады.

Я скольжу по нему взглядом, и меня охватывает невольный трепет. При этом я не могу сказать, к кому он относится. К смертоносному воину, который стоит там, или к невыносимо красивому мужчине, один вид которого заставляет глупое сердце в моей груди биться чаще.

Серебряные наплечники подчеркивают и без того широкую фигуру Нокса. Они настолько же функциональны, насколько искусно сделаны, и идеально подходят к двуручному мечу, который он носит за спиной. Этот внушительный клинок мне знаком. Я уже видела, с какой легкостью он орудует им, в то время как я едва смогла бы просто удержать его на весу. И знание о том, что сегодня я буду единственной, против кого он направит этот меч, заставляет размеры клинка казаться еще более зловещими.

Мерцающий в лунном свете металл — единственное светлое пятно на остальном темном силуэте Принца Теней. Кожаный нагрудник натянут поверх такого же черного камзола, а его длинные мускулистые ноги облачены в боевые штаны, позволяющие ему буквально сливаться с ночью. Тяжелые сапоги завершают образ, делая его похожим скорее на военачальника, чем на принца. И, возможно, мы и есть оружие, которое затачивали годами ради этой одной-единственной битвы.

Пальцы крепче сжимают световое копье, но мой шаг ни разу не сбивается с такта, пока мы с матерью равняемся с правителями Двора Ночи. Больше на балкон никто не выходит. Ни стража, ни приближенные. Только мы, словно в противном случае кто-то мог бы забыть, кому именно они должны поклоняться. Эта мысль отзывается во мне горькой иронией.

Я рискую бросить мимолетный взгляд на резкие черты Нокса, когда наконец останавливаюсь рядом с ним. Возможно, какая-то часть меня надеется заметить хоть каплю сомнения. Знак того, что ситуация его волнует.

Однако Нокс держит голову строго прямо, глядя перед собой. Он даже бровью не ведет, хотя нас разделяет не больше метра. Словно для него существует только его народ, который перешел на жутковатое скандирование его имени:

— Киаран! Киаран!

Король Джаро взмахом руки заставляет толпу умолкнуть. Последовавшая за этим тишина еще более жуткая, чем эти выкрики. Учитывая количество людей, такая она кажется просто невозможной. Тишина, которая заползает под кожу, покалывает шею и подчеркивает всю важность этого момента. Время пришло. Больше никаких препирательств. Никаких демонстраций силы и лицемерных речей. Теперь есть только Нокс, я и задача, с которой нам предстоит столкнуться.

Кажется, Джаро тоже это чувствует, потому что, вопреки своему обыкновению, он не затягивает выступление. Вместо этого его голос звучит между стен непривычно сухо и сурово:

— Традиции, — он серьезно обводит взглядом толпу под нами. — Они — прочная связующая нить нашего общества, позволяющая избежать войны, которая у нас в крови. В самой природе теней заложено отвращение к свету. И в самой природе света — желание поглотить любую тень. Такова наша судьба, таково наше предназначение.

Он делает паузу, давая словам осесть, и их тяжесть мертвым грузом ложится на мои плечи.

— В следующие три цикла мы воплотим, пожалуй, самые важные традиции наших народов. И хотя они известны как Игры Дня и Ночи, каждый из нас знает, что это вовсе не игра.

Незаметно провожу пальцами по лезвию одного из своих кинжалов. Твердый металл под подушечками пальцев заставляет дыхание замедлиться, а сердцебиение — стать ровнее. Потому что, в кои-то веки, я вынуждена согласиться с королем: это не игра, здесь все предельно серьезно.

— В каждый из предстоящих циклов мой сын… — жестом, в котором больше гордости и тепла, чем во всем, что я видела от него с момента моего прибытия, Джаро кладет руку на плечо Нокса. И если бы я не знала его так хорошо, то никогда бы не заметила, как принц напрягается от этого прикосновения, — …и Прима Двора Дня столкнутся с испытаниями, которые докажут их способность удерживать хрупкое равновесие наших миров. Нужна сильная рука, чтобы повелевать Небесным амулетом. Меня наполняет гордость от того, что эта честь много поколений подряд выпадает моей семье. И вы, как и я, должны верить, что и в этот раз боги сделают правильный выбор.

Толпа под нами взрывается ликованием. Это громкий гул благоговения, готовый сорвать меня с этого балкона и похоронить под собой. Но я не обращаю на него внимания. Вместо этого устремляю свой взгляд на фигуру, которая ступает на балкон позади нас.

Хотя я никогда не видела этого человека, я мгновенно понимаю, что это жрец. Его выдает скромное одеяние, в которое он закутан с головы до ног, пока тот бесшумными шагами приближается к нам. Даже его лицо скрыто черной вуалью, как будто служение богам лишило его всякой личности.