Горячая ярость борется с ледяным ужасом в моих венах, когда до меня доходит смысл ее намеков. Секунду спустя я оказываюсь так близко к ней, что никто из прохожих не заметил бы клинок в моей руке, прижатый к ее бедренной артерии. Но она чувствует холодную сталь и лишь с забавой приподнимает уголок рта.

— Говорите, что хотите сказать, и завязывайте со своими играми, — рычу я и надавливаю ровно настолько, чтобы проткнуть ткань штанов.

Надо отдать этой стерве должное — у нее железные нервы, потому что она лишь тянет в ответ:

— Да бросьте, неужели вы правда поверили, будто Нокс не знал, что происходит с вашим другом? Было ясно, чем закончится эта история, еще до того, как вы выбрались из тумана. А дальше ему оставалось лишь изобразить благородного принца.

Когда вероятная правдивость ее слов складывается у меня голове, все внутри леденеет. Молчание Нокса о возможных последствиях ранения Солея до тех пор, пока я не приперла его к стене. Его решение заночевать в маленьком трактире с единственной кроватью. Трогательная забота после того, как все усилия оказались напрасными, потому что мы опоздали.

Нет. Этого не может быть. Я узнала настоящего Нокса. Человека, которому небезразличен его народ. Который спас мне жизнь и рисковал собственной ради Солея. Зачем столько сложностей только ради того, чтобы затащить меня в постель?

Но встретившись с Лоэлией взглядом, я не нахожу лжи в непроглядной зелени ее глаз. Только веселье.

— И какую же выгоду принесли ему все эти усилия? — цежу я сквозь зубы.

Мой вопрос вызывает на ее губах первую искреннюю улыбку. Невозмутимо сделав шаг назад, она уходит от моего клинка, которое бесполезно соскальзывает с кожи.

— Вот вы мне и скажите. В конце концов, это вы только что выползли из его постели вместо того, чтобы быть рядом со своей Примой, которая еще час назад послала за целительницей.

***

«Это неправда. Это все неправда!» — эта мысль без конца грохочет у меня в голове, пока я бегом преодолеваю последние метры. Но сомнения уже намертво впились в мою грудь, и прогнать их невозможно.

Запыхавшись, я добегаю до двустворчатых дверей в покои Ди и толкаю их. Стоит переступить порог, как до меня доносится тихий жалобный стон из уборной. Вслепую бреду дальше, распахиваю дверь и замираю от открывшейся картины.

Ди склонилась над ведром, ее хрупкое тело бьет непрекращающаяся дрожь. Волосы собраны в небрежный пучок — явно дело рук Лиора. Сам воин стоит на коленях рядом с Ди и успокаивающе гладит ее по спине. Вокруг разбросаны полотенца, будто кто-то в спешке что-то вытирал, и в паническом страхе я ищу глазами кровь, прежде чем до меня доходит, что никто не ранен. Снова раздается стон, а затем звуки рвоты, когда Ди исторгает содержимое желудка.

— Касс, вот ты где! Мы повсюду тебя искали. Где ты была? — голос Афины заставляет меня вздрогнуть. Целительница стоит в дверях, через которые я только что ворвалась, с дымящейся чашей в руках. Под ее глазами залегли темные тени. Она, должно быть, почти не спала, пока я развлекалась с принцем…

Я гоню эту мысль прочь, пока мне самой не понадобилось место у ведра. Не могу думать о последних часах. Как не могу и ответить на вопрос Афины о том, где я была. Иначе ужас поглотит меня целиком. Я не могла так ошибиться. Не могла так слепо купиться на ложь Нокса. На то, как он обнимал меня, как расспрашивал про Солея и мой Двор. И все же я едва выдавливаю слова через сжатое спазмом горло:

— Что случилось?

Тревожная складка между бровей Афины разглаживается, когда та замечает мой испуг. Осторожно протиснувшись мимо меня, она опускается на колени рядом с Ди и отвечает:

— Я сама толком не знаю. Ди позвала меня, потому что ей было плохо. Она вся горит, и ее постоянно рвет. Сомневаюсь, что смогу поставить ее на ноги к приему королевы.

На королеву мне сейчас плевать. В эту минуту важна только подруга, которая снова со стоном заходится в приступе рвоты, пока Афина прикладывает холодную тряпочку ей ко лбу.

— Вчера у нее не было никаких признаков болезни. Похоже, это из-за того, что Солей у… — Афина обрывает себя, чтобы глубоко вздохнуть. — Будто кто-то щелкнул выключателем. Может, это горе, может, съела что-то не то — я не знаю.

Похоже, желудок Ди наконец пуст. Лиор помогает ей опереться на стену, и Афина тут же оказывается рядом, чтобы влить в нее немного дымящегося отвара. Но даже в полузабытьи Ди сопротивляется, отказываясь глотать. От этого зрелища у меня буквально разрывается сердце. И в то же время в голове эхом отдается голос Лоэлии, разжигая подозрения. Болезнь, которая появилась именно сейчас, перед самым началом Игр?

Этого не может быть.

И все же я заставляю себя задать следующий вопрос:

— Она ела что-то без вас? С тарелки, к которой больше никто не прикасался? — Я лихорадочно вспоминаю наши совместные трапезы с Ноксом и королем. Но тенерожденные всегда ели ту же еду, что и мы.