«Чтобы я никогда не забывал об этом, чего бы ни требовал отец и что бы ни приготовили для меня боги», — я не произношу эти слова вслух, но они эхом отдаются в тишине, когда я перехватываю ее ладонь и поднимаю наши переплетенные пальцы. Так она может рассмотреть четкие линии, что тянутся от моей левой кисти по предплечью.

— Вот эта означает стойкость и силу. Это древний символ, которым раньше благословляли воинов теней перед битвой. А вот эта, — я указываю на другую руку, — мужество. То, чему мне еще предстоит у тебя поучиться.

Касс издает недоверчивый смешок, но я запечатлеваю поцелуй на ее губах, прежде чем она успевает возразить. Этот интимный жест удивляет нас обоих. Потому что я не должен переступать эту черту, пока будущее нависает над нами грозовой тучей. Ведь совсем скоро мне предстоит выступить против лучшей подруги Касс — и пощады не будет. Но еще и потому, что это кажется таким правильным, хотя таковым быть не должно. Однако я продолжаю, прежде чем мысли успеют поглотить меня. Осторожно снова кладу ее ладонь себе на шею.

— Вот это знаки мудрости, которую я надеюсь когда-нибудь обрести. А эти… — я веду рукой Касс к своей груди, где линии становятся мягче, а узоры — причудливее, — всегда должны напоминать мне о том, что нужно проявлять смирение и сострадание, — мой голос звучит хрипло, и я сам замечаю, что сжимаю ее руку чуть крепче, чем следовало бы.

Но она не жалуется. Лишь не отрываясь смотрит на витиеватые линии, пока мое сердце бьется о ее ладонь.

Тук-тук.

Тук-тук.

Как и вчера, оно находит тот самый ритм. Ритм Касс. И оно могло бы еще очень долго биться только для нее, когда длинные ресницы поднимаются, открывая глаза из чистого золота. Она дарит мне улыбку, и мне так хочется заморозить это мгновение. Навсегда потеряться в нем.

Но я не властен над временем. И уж тем более над судьбой, которая с громким стуком вторгается в мои покои, распахивая дверь.

Мое тело реагирует мгновенно. Одним движением я перекатываюсь, пряча Касс за собой, и натягиваю на нее одеяло, чтобы прикрыть наготу. И плевать, что нашему незваному гостю придется смотреть на мою голую задницу, когда он, не дожидаясь ответа, переступает порог.

— Нокс, где тебя носит? Там…

— Вон!

Кайрос застывает посреди комнаты и секунду в ужасе таращится на меня, пока я заслоняю собой Касс, неподвижно лежащую подо мной. Мне не нужно видеть ее лица, чтобы понять: то умиротворение, что еще мгновение назад смягчало ее черты, испарилось без следа.

Мой друг отворачивается и прикрывает лицо рукой, но его проклятия выдают, что он узнал одежду, разбросанную по полу вокруг кровати. Неудивительно. Светлая ткань выделяется на темном полу из красного дерева, словно упавшая звезда. В это же время я замечаю Лоэлию, которая с любопытством выглядывает из-за плеча Кайроса.

Я, со своей стороны, едва сдерживаю маты, когда голос моего друга эхом разносится по комнате:

— Вы же это не серьезно?

«Серьезней некуда», — вертится у меня на языке, но я проглатываю эти слова, потому что они лишь усугубят ситуацию. Я знал, что этот момент настанет. Боялся его с той самой секунды, как Касс посмотрела на меня умоляющим взглядом потемневших от скорби глаз. И все же я представлял себе это иначе.

Я стискиваю зубы, слушая, как Кайрос матерится у дверей. Но ровно до тех пор, пока мягкое прикосновение к моему подбородку не заставляет забыть о моем первом офицере. Удивленно смотрю на Касс сверху вниз. Она дарит мне едва заметную улыбку. В ее глазах нет ни раскаяния, ни сожаления. Но нет и того нежного тепла и упоительного восторга, с которым она еще минуту назад изучала узоры на моей груди. Только покорность судьбе, когда она мягко толкает мое плечо.

— Выпусти меня, Нокс. Пора.

Пора лопнуть мыльному пузырю. Пора встретиться лицом к лицу с обязанностями. Пора начаться Играм.

От этой мысли кровь стынет в жилах. И я ненавижу то, как настигают меня вчерашние слова Кайроса:

«Ты ведь понимаешь, кто они такие? Игры начинаются уже завтра!»

Да, я понимаю. И было бы ложью утверждать, что мысль о скорой встрече с Примой, пока меня преследуют воспоминания о последних часах, не выбивает почву из-под ног.

— То есть вы тут трахаетесь, хотя Королева Солнца прибудет через несколько часов, а у твоего отца приступ бешенства? Звезд ради, Нокс, ты совсем из ума выжил? — Слова Кайроса раздаются над нами, и я чувствую, как Касс подо мной сжимается. Ничего удивительного, ведь сейчас, должно быть, гораздо позже, чем я думал.

Королева прибудет уже через несколько часов? Так мало времени. И так много того, что мне нужно вытеснить из памяти.

Золотые волосы, в которые зарывались руки. Теплый свет, окутывавший меня. Чистое блаженство, струившееся по венам.

Пальцы подрагивают, когда я борюсь с желанием в последний раз провести ими по щеке Касс. Но не хочу все еще больше усложнять. Я должен облачиться во тьму, подготовиться к тому, что меня ждет впереди. А яркое сияние ее глаз грозит сделать невозможным возвращение к той версии Принца Теней, которая для этого потребуется.

Поэтому я выжимаю слова из перехваченного горла:

— Дай мне пять минут, и я буду готов.

Лжец.